На степном тракте слышится прерывистый вздох: "Подмогните, братцы, сило́в уж нет!" – пожилой обозный махнул рукой в сторону колонны. Помня о больших трудностях своих лошадей, он просят помощи капитана Бегова, который раздумывает над их проблемами. Вместе с этим резким тоном входит и комментарий командира: "Эка же вас занесло-то!" Однако пожилой не отчаивается, а продолжает рассказывать о своих трудностях со встречной курьерской каретой....
Так вот, не растратили мы с Ваней, что нам причиталось. Думали ведь как, ежели до отставки доживём, то хоть какую-то конурку прикупим и потом в ней доживать будем, на казённом ведь ноги протянешь. А тут вдруг поместье, ветеранский дом, словно хоромы господские там, тепло, сыто. Куда же всё тратить? Вот и решили мы это всё вам отдать. Может, приют для ребятёнков из подлого сословия захотите построить? Много же сиротами остаются? Я ему про «кадетную» школу, где Ильюша выучился и где сейчас Ко́люшка с Егоркой, рассказывал.
– Ну что же, будем считать, что это воля покойного, – промолвил Егоров. – Я понял, Иван Макарович, осталось нам только эту войну закончить и вернуться домой.
Громыхнул залп почётного караула, ушла вдаль колонна русских войск, а на берегу далёкой реки в Италии остался стоять на братской могиле очередной крест.
Глава 11. «Когда выступать, Александр Васильевич?..»
– Принимаем раненых! – суетился во дворе миланской виллы первый помощник полкового врача Стринадко Онисим. – Илья Павлович, у меня здесь два десятка тяжёлых. – Он махнул рукой в сторону подъезжавших повозок. – И на конях ещё три дюжины легкораненых.
– Заносим первыми тех, кого нужно срочно оперировать! – распорядился Дьяков.
– Нет. Успеется. Сейчас, только умоюсь. Пропылился сильно в дороге. Митроха! – крикнул он прибывшему с повозками младшему лекарю. – Показывай, кого первыми заносить! Я сейчас!
Подбежавшие нестроевые начали перекладывать на носилки с подвод первых раненых, а из окон здания уже слышались отрывистые команды: «Спирта побольше сюда! Перевязочные несём! Все лампы и свечи зажечь! Быстрее, быстрее шевелимся!»
Алексей, подъехав к зданию главного штаба у Миланского собора, осадил лошадь.
– Ваше превосходительство, великий князь в главный штаб доставлен, ваш рапорт генерал-фельдмаршалу передан, пленного забрал к себе генерал-квартирмейстер! – доложился Воронцов.
