На степном тракте слышится прерывистый вздох: "Подмогните, братцы, сило́в уж нет!" – пожилой обозный махнул рукой в сторону колонны. Помня о больших трудностях своих лошадей, он просят помощи капитана Бегова, который раздумывает над их проблемами. Вместе с этим резким тоном входит и комментарий командира: "Эка же вас занесло-то!" Однако пожилой не отчаивается, а продолжает рассказывать о своих трудностях со встречной курьерской каретой....
– Нет, Макарович, не фузея, – разглядывая ствол, ответил Алексей. – Видишь, какие спиральные нарезы внутри? Это ружьё уже ближе к штуцеру, винтовальное. Если сможем у себя в поместье такое делать, назовём его коротко – винтовка. Самое лучшее из него вот этот казённик, – отметил он, выкручивая соединённую с винтом подвижную спусковую скобу. – Просто гениальное изобретение! Его из всей конструкции себе точно на вооружение возьмём, калибр у ствола серьёзно уменьшим и пулю другую придумаем, похожую на нашу «хитрую».
– Слушаюсь, ваше превосходительство! – рявкнул, встав по стойке смирно, отставной сержант. – Пока до поместья не доедем, глаз с них не спущу. Я гляжу, тут не одно ведь ружьё?
– Да уж, целых три, – ответил, выкладывая промасленные винтовки, Алексей. – Ну Мишель, ну угодил! Так, а это к ним, видать, приспособы.
– Мать честная, это же золото! – воскликнул Дубков.
– Ну Озеров, ну хлыщ! – Лёшка покачал головой. – Оставил бы себе, что ли. Я и за одно ружьё готов был всё отдать, нет ведь, смотри-ка какой честный: одна, вторая, третья, – считал он монеты. – Двадцать пять империалов, итого двести пятьдесят рублей он мне вернул и хоть бы записочку какую малую с ними положил.
Московскую заставу двое саней пересекли уже в послеобеденное время. Старший караула, офицер измайловец, посмотрев дорожные документы, сбегал в с ними в избу для внесения записей в журнал. Вернувшись, он подошёл к крытым кожей саням и козырнул.
