Мертвые в любом случае должны быть похоронены. А кто они – так это совершенно неважно.
– Спасибо… – неожиданно поблагодарила эстонка и взяла в руки лежавший в контейнере пакет из плотной бумаги. – Смотри, здесь какие-то фотографии…
– Займись лучше делом… – я не договорил, так как эстонка, глянув на первый снимок, взволнованно вскрикнула и стала лихорадочно перебирать остальные.
– Что с ними не так?
Герда молча сунула мне фото, на котором был изображен статный мужичок в тирольской шляпе и ружьем за плечом. С небольшой профессорской бородкой и добродушным лицом. Рядом, приобняв его за талию, стояла симпатичная белокурая девушка, тоже в охотничьем облачении. Веселые счастливые лица, видно, что не притворяются, а радуются друг другу по-настоящему. Ну и?..
На мой молчаливый вопрос Герда коротко ответила:
– Мои бабушка и дедушка. У нас дома точно такая же фотография есть.
Что тут скажешь? Жизнь нам подкидывает удивительные ребусы, причем иногда сама же их и решает. Воистину, нереальное и реальность так переплетаются, что порой отличить одно от другого практически невозможно. Попробовал себя представить на месте Герды, не смог, а потом просто подобрал удобное место и стал молча копать могилу. Где-то через час эстонка присоединилась ко мне и тихонько сказала:
– Спасибо тебе, Максим. Там еще есть дневник дедушки…
– Потом расскажешь. Ты сможешь определить, кто из них твой дед?
– Да. У него на шее цепочка, которую ему подарила бабушка… – эстонка продемонстрировала простенькую цепочку с овальным медальоном.
– Его мы похороним отдельно…
Я сделал кресты и нацарапал имена на кусках дюраля. Герда прочитала католическую заупокойную молитву, а потом мы засыпали могилы. Не знаю, как Гертруде, а мне на душе стало легче. Кто бы вы там ни были – покойтесь с миром.
Время до темноты оставалось немного, и я решил сварганить что-то вроде кулешика, благо мы теперь стали неприлично богаты. Даже походный набор посуды присутствует.
Дело нехитрое, банку тушенки в котелок с водой, потом пшенный концентрат и специи. Теперь ждем, периодически помешивая и наслаждаясь ароматами. Ну и пропуская по граммулечке отличного раритетного коньяка. Словом, все тридцать три удовольствия. Я, по сути, довольно избалованный комфортом современный житель мегаполиса, воспринимал эти крохи цивилизации особенно остро. Скорее всего, на контрасте с нашим, еще недавним, полностью сиротским положением. Воистину, чтобы научиться чувствовать роскошь, надо сначала побыть нищим. Благодать, одним словом.
