Вот только явившись по адресу, где не так давно была приобретена квартира для подобного отдыха, Мартин оказался приятно удивлён: Юля Трофимова с озадаченным видом изучала узор на мраморной плитке. Аккурат у его двери. Бросив взгляд на пару пролётов вверх, туда, где плёл свою паутину Астафьев, он всё понял и… не отказал себе в удовольствии.
Непринуждённый разговор завёл куда-то не туда. Игривое настроение самой Трофимовой предрасполагало к… «странным» предложениям. Но было… было между ними что-то, кроме его распалённого мужского эго, было что-то, кроме желания уесть соперника. И это что-то бессовестно виляло хвостом, заставляя идти на необдуманные поступки, принимать скоропалительные решения. А ещё… вот уж где реальная дичь… но Трофимову хотелось поцеловать. Сначала нежно и мимолётно, а потом непременно страстно и глубоко. Уладить её вопрос и унять собственное желание можно было в тот же вечер. Не понадобился бы даже стандартный в таких случаях набор шампанское-цветы-шоколад. Сложилось впечатление, что Юля была готова пойти с ним куда угодно. Это льстило, это раскрывало за спиной дьявольские крылья, но Мартин решил исход случайной встречи иначе.
Тяжёлая дорога вымотала до изнеможения, и он тысячу раз успел уколоть себя за подобные фокусы. Что вообще взбрело ему в голову – это была задачка со звёздочкой. Магия момента испарилась, как только Трофимова уснула, морок сошёл, и в сухом остатке оказалась ноющая спина и бесконечная трасса. По-хорошему следовало бы плюнуть на свои закидоны, высадить девчонку у ближайшей гостиницы и вернуть жриц любви на их законное место – в постель клиента, но Мартин продолжал упрямо рулить. А на подъезде к дому уже едва не проклинал себя за эту необъяснимую импульсивность – как и обещал прогноз, начиналась снежная буря, а значит, он окажется заперт с астафьевской любовницей на несколько дней. Вот будет круто, когда она примется проситься домой и выносить ему мозг бесконечным нытьём!
В общем, когда настал момент будить Трофимову, чтобы перебраться в дом, Мартин её вполне осознанно ненавидел. Без сожаления и мук совести он устроил гостью на диване, а сам отправился отдыхать. Вот только сон не шёл. В голове стоял образ… и Мартин по опыту знал, что избавиться от него можно только одним надёжным способом: перенеся этот образ на холст.
Работа заняла всего восемь часов и что удивительно, сразу показалась законченной. Портрет не требовал доработки и до тошноты отображал затянувшую в водоворот действительность. Юля смотрела на него с холста и… нет, на её лице не могло быть осуждения – эта работа была о другом. О личном, о сокровенном… о том, что не расскажешь случайному попутчику. Только избранному. Тому, кто поймёт и оценит.