А ещё следовало распрощаться с тем шикарным видом… И вот в этот момент я оказалась особенно близка к тому, чтобы расплакаться, но Мартин и тут не угодил! Не угодил тем, что так не вовремя ворвался в спальню и нарушил уединение.
– Я тебя не звала! – строго проговорила я, плохо оценив его настрой.
Всё стало понятно секундой позже, когда Мартин подхватил меня поперёк живота и грубо швырнул на кровать. Не сказать даже, что я была особенно против обсудить всё на повышенных тонах, но подобное не вписывалось ни в какие рамки. Правда, заявить о своих правах и намерениях мне никто не позволил.
Действовал Мартин быстро и жёстко. Прежде подобной прыти он не проявлял. Моё несогласие и явный протест его не особо заботили и совсем не огорчили. После непродолжительной возни я оказалась стоящей на коленях, а носом зарылась в простыню. О том, чтобы я не вырвалась и уж наверняка не открыла рот, он позаботился заранее, крепко надавив ладонью на шею. Я могла сколько угодно брыкаться, зло сжимать кулаки и даже материться сквозь зубы, но итог оставался один: оттопыренная задница и отсутствие вариантов развития событий.
– Ну давай, сладкая, расскажи, как ты там хотела! – зло прорычал Мартин, плотно навалившись на меня сверху.
Сейчас я не хотела никак. По крайней мере, старательно убеждала себя в этом. Подобные игры не входили в мой вишлист, но когда жёсткие пальцы провели по промежности, тело откликнулось. От поясницы стали расходиться волны неконтролируемой дрожи, а после неё оставалось какое-то удивительно сладкое томление.
– Мы ведь не будем торопиться, верно? – прохрипел Мартин над моей головой и чувствительно прикусил кожу на плече.
Я зло рыкнула и попыталась вырваться, а он хлёстко ударил меня по ягодице и всё-таки ввёл сразу два пальца. Я с трудом втянула в себя воздух. Он показался влажным и горячим от простыни. Стон был не в тему, но Мартин ждал его, чтобы продолжить. Следующее его движение показалось осторожным – он изучал меня. Надавил и растянул… вроде как хотел сам, а на деле прислушиваясь к реакции тела. А тело моё сегодня решило уйти в отрыв, потому благодарно реагировало на малейшее изменение курса.
Я вздрагивала и всхлипывала, поддаваясь напористым проникновениям пальцев. Позволив мне привыкнуть к ощущениям наполненности, Мартин принялся грубо и ритмично трахать. Хватка на шее ослабла, но и особой нужды в ней теперь не было. Я не считала себя шлюхой, но даже мне был нужен этот выброс адреналина, потому больше о сопротивлении не было и речи. Своеобразный запах секса усилил возбуждение – в действо включился мозг. Это было жёстче, чем я предпочитала обычно. Пальцы грубо входили на всю длину.