Автор
Вкус к жизни начинается здесь. Приходится выглядеть достойно и сдержанно — больше похоже на жалкие попытки. Это работа мечты, прыжок из обычного рабочего дня на вершину международной карьеры с заоблачными перспективами: столько же шансов быть приглашённым из сотен конкурентов, сколько есть вероятностей встретиться лично с Поль Ларинье — мировой экспертом в своем деле....
– По контракту мы не претендуем на добрачное имущество друг друга, а в случае развода каждый уходит с тем, что заработал за этот период, прикинь!
– Боже, твоё эго безжалостно втоптано в грязь, – участливо вздохнула я, приглаживая его взъерошенную от взрывных эмоций шевелюру.
Женька устало прикрыл глаза и пьяно пошатнулся.
– Э, банда! – крикнул он на весь гостевой домик. Гомон за столом тут же прекратился. – Харэ жрать, морды треснут! Айда по койкам, не то пропустим завтрашнюю культурную программу! – скомандовал он и решительно махнул рукой, подзывая всех к причалу, где заскучала яхта.
Стоящий рядом Макс выразил всеобщее, как он считал, недовольство, унылым гулом, но, не получив должную степень поддержки, раздражённо махнул на друзей рукой, и первым отправился к месту временного пристанища.
– А заночевать на берегу не судьба? – поёжившись от внезапного порыва ветра, я с тоской посмотрела на лестницу, ведущую к гостевым спальням – та манила теплом и уютом, а также мягким светом ночников.
Женька требовательно потянул меня на себя и решительно отвернул от близкого комфорта, не позволяя подобным мыслям организовать бунт.
– Это не ро-ман-тич-но! – по слогам проговорил он, пригрозив мне указательным пальцем. – К тому же завтра к обеду нам нужно быть в одном интересном месте... Свадьба – ответственный шаг, мне предстоит хорошенечко гульнуть, чтобы после ещё долго не смотреть в сторону воли – моя невеста от этого жутко расстраивается! – последнее Женька шепнул мне на ухо, вероятно, опасаясь оказаться в незавидной роли подкаблучника.
Мерно покачиваясь, нетвёрдо шагая, он отправился следом за Максом, а я застряла в дверях, включив рабочий режим «наседки» и ожидая, пока ребята в полном составе последуют за временным вождём."
"Среди плохо стоящих на ногах мужчин, Астафьев выглядел как-то противоестественно. Он выделялся из скромной по размерам толпы и вообще казался кем-то чужеродным, случайным на этом празднике жизни. Даже в компании близких друзей Павел Сергеевич оставался холоден и отстранён, лишь усиливая сходство с истинным представителем закоренелой аристократии.
Доверив Толика не менее «готовому» Артёму, Астафьев притормозил возле меня в дверях.
