Автор
Вкус к жизни начинается здесь. Приходится выглядеть достойно и сдержанно — больше похоже на жалкие попытки. Это работа мечты, прыжок из обычного рабочего дня на вершину международной карьеры с заоблачными перспективами: столько же шансов быть приглашённым из сотен конкурентов, сколько есть вероятностей встретиться лично с Поль Ларинье — мировой экспертом в своем деле....
– Ты просто глупый мальчишка! – добавила со знанием дела и тут же выдохлась, ослабла.
– Да не убивайся ты так… Пашка не мстительный, преследовать тебя не будет. Так… наши семейные разборки… К тому же, мы смогли договориться, – шепнул Андрей будто по секрету, заставляя нахмуриться.
– Что? Договориться? О чём?! – не поняла я.
– Ну… – растерялся он от моего возгласа и описал глазами что-то невообразимое.
– Знаешь, что?.. – очередной раз задохнулась я возмущением, Андрей же будто приготовился к казни, так смотрел.
– Какое домой? С меня кофе и мороженое! – вспыхнул Андрей так, будто обиделся, но я отрицательно покачала головой.
– Спасибо, с меня хватило и обеда."
"Дозвониться до Павла я так и не смогла, короткие гудки невежливо известили о том, что этот абонент разговаривать не настроен. Я не находила себе места и изводилась сомнениями. Ночь прошла в кошмарах. Я постоянно подхватывалась, вздрагивала или мысленно проговаривала слова, что подготовила для внятного и, как мне казалось, разумного объяснения.
Верно подобранный макияж скрыл тёмные круги под глазами, отёчность с лица сошла после чашки зелёного чая, ну а тон костюма заставил глаза сиять. Перед выходом из дома я посмотрела на себя в зеркало, робко улыбнулась, но не чувствовала и сотой доли той уверенности, что переполняла меня ещё несколько часов назад.
Впрочем, старания оказались напрасными. Это было полное фиаско. Астафьев на собеседовании разнёс меня в пух и прах. О том, что вспоминать вчерашний вечер не стоит, я поняла по одному его взгляду. О том, что объяснения излишни, стало ясно, как только он произнёс слова приветствия. Ну а уж когда улыбнулся, последние надежды на примирение превратились в пыль.
Последнюю минуту в его кабинете я провела в полном молчании. Павел смотрел на меня и в этот взгляд вложил всё: и неоправданные надежды, и личное разочарование. И что я… крыть мне было нечем. А, значит, следовало вести себя так, как он всегда учил: терпи, молчи, слушай. Видимо, в его глазах я так и не выросла. Эмоциональна, импульсивна, глупа! Вот и вспыхивала перед ним всякий раз, как возникали дурацкие мысли себя защитить.
