Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены....
– Потому что не худо было бы им знать – Потапыч никогда не брал чужого!
Последние слова он произнес с таким жаром, что на него стали оглядываться прохожие.
– Ну уж прям, – снова не поверила Бастинда. – Так и не брал? А помнишь, мужик задрых на скамье, а у него в сумке колбаса лежала? Сухая такая, палки три?
– Вспомнила, – хмыкнул Потапыч. – Это была воспитательная мера. Не дрыхни на вокзале, себя проспишь!
– И чего там эта новая столовка? Выпивка дорогая? – Это проснулся Ленька Косой.
– Хрена! – рявкнул в ответ неформальный лидеp. – Только входишь – прямо перед рожей перечеркнутая бутылка водки намалевана, мол, у нас тут непьющие! Ну пиво еще туда-сюда.
– А тогда пусть хоть под землю провалятся, – философски изрек Ленька Косой, – на хрена такая столовка!
– И все в таких косоворотках, – не унимался Потапыч.
– Завен под русского канает, блин, – фыркнула Бастинда.
– Во-во, даже негритосика твоего в косоворотку одел, – кивнул Потапыч.
– Замерзнет, – заметил Косой и перевернулся на другой бок.
– Погоди, – навострила уши Бастинда, – какой еще негритосик? Тот, что по буфету шлялся?
– Кто его знает? Может, и тот, а может, и другой. Черные, они все на одно лицо.
– Это дело надо перекурить. – Бастинда поднялась на ноги. – Эй, сигаретки не будет? – окликнула она кого-то из прохожих.
С третьей попытки ей удалось разжиться «беломориной».
– Ты что такая смурная? Недопила, что ли? – по-своему расценил ее состояние Ленька Косой.
– Да, думаю, рвануть отсюда, с вашего вшивого вокзала, – вдруг сказала Бастинда. – Подамся в другие места.
– Че это ты вдруг? – не понял Потапыч.
– Да плохое тут место. Маньяк-то, он неспроста здесь завелся. Не успокоится, пока всех не передушит.
– Ты че это маньяка вдруг испугалась?
– Еще бы! Тебе, мужику, чего.
"– Кровь, что ли, вкуснее? – затрясся от смеха Косой. – Хабарик-то не бросай, дай докурить.
– Он потому и зовется – «маньяк сексуальный», – объяснил Потапыч. – Это ему заместо потрахаться.
– Чуден, чуден белый свет, – покачал головой Ленька. – Так его давно уж тут нема. Так что ты не бзди.
Бастинда была оскорблена.
– Да я его своими глазами видела! Вот как тебя.
