Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены....
Он сидел в кресле, небрежно просматривая иллюстрированные журналы, лежавшие перед ним на столике, и если бы кому-то пришлось решать вопрос, кто является настоящим полномочным представителем знаменитой «Олеси», то спор решился бы скорее всего в пользу Константинова.
– Вот этот гражданин принес накладные, которые были украдены, – сказала секретарша, – он сразу вызвал у меня подозрения.
– Ваши документы, – обратился капитан к Василию.
Тот небрежным жестом сунул руку во внутренний карман куртки, достал паспорт и подал его милиционеру.
Капитан некоторое время изучал документ, сличал фотографии с Васиным лицом, а затем грозно сказал:
– Вынужден вас задержать. Пройдемте.
– На каком основании? – хладнокровно спросил Василий. – Вы в чем-то меня подозреваете?
– Разговорчики! – сказал капитан. – Больно ты деловой, смотрю.
– Прошу перейти на «вы», – не моргнув глазом варировал Василий. – Соблюдайте Уголовно-процессуальный кодекс, гражданин капитан.
– Смотрите-ка, – проворчал милиционер, однако больше не обращался к Василию ни на «ты», ни на «вы».
Кол ожидал, что Васю швырнут на пол, заломят за спиной руки. Но на него даже не надели наручников. И спокойно, даже вежливо, вывели из комнаты.
– Вы тоже, – повернулся капитан к Колу.
– А я зачем? – Кол опешил. – Мне работать надо. Вот накладные!
– Вы потерпевший? – спросил капитан.
– Да! – кивнул Кол. – Я потерпевший. Он обокрал меня в поезде.
– Этого человека я вижу первый раз в жизни, – оглянувшись, спокойно сказал Константинов. Кол чуть не задохнулся от такой наглости.
– Во всем разберемся, – сказал капитан, которому не терпелось поскорее вернуться в отделение. – Вы идете с нами, – он с явным отвращением посмотрел на Кола, – напишете заявление.
– Так я уже писал! – воскликнул Кол. – Мое заявление уже лежит в отделении, при Ладожском вокзале. И дело там заведено. И отпечатки его сняты, и билет с его фамилией. Все там. У следователя Березина.
Эта информация обрадовала капитана – он понял, что их отделению заниматься Константиновым не придется, а потому взглянул на Васю более благосклонно.
Кол заметил это. Душа не выдержала, и он крикнул:
– Скажи, куда дел рубины, сволочь?
– Рубины, – остановился капитан, – какие рубины? Ах да, – он махнул рукой, – вспомнил: киви, гранаты, фрукты…
– Он знает, о каких фруктах идет речь.
– Повторяю, – совершенно спокойно сказал Константинов, – я впервые вижу этого человека и совершенно не понимаю, о чем он говорит. По-моему, он просто маньяк.
