Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены....
Было неловко, что использовал женщину… Прежний Самарин так никогда бы не поступил, но «новый» не был щепетилен в выборе средств.
Когда очередная порция страстей, горящих в маленьком калифорнийском городке, закончилась, Самарин выключил телевизор.
Времени на девушку больше не было. Он и так узнал от нее все, что мог.
– Большое спасибо за вечер. – Он обнял Таню за плечи. – Я провожу вас?
Когда Таня махнулала прощание рукой и скрылась в парадной, Дмитрий испытал облегчение. Было очень стыдно, и потому он с подчеркнутой нежностью попрощался с девушкой.
«Какой же я все-таки мерзавец», – пронеслось в голове, но в следующий миг он думал уже о другом.
Срочно надо сделать один звонок. Но только не из дома. Проклятие! По пути попадались только автоматы, работающие на телефонных карточках! Наконец нашелся принимающий жетоны. Дмитрий нащупал в кармане пару кругляшков и набрал номер.
Все-таки первому он позвонил Дубинину. Болит братская душа: добралась ли сестричка до дачи и как там дела.
""Молоток, сеструха! – подумалось на чужом языке, а потом уже на своем:
– Боже мой, вот это да. Прожить столько времени и не знать, что у тебя сестра – клад!""
Эти мысли мелькнули и исчезли. Потому что на Большой Пушкарской рядом с его домом стоял припаркованный «джип-чероки».
Разговор вышел недлинный. «Что, где, когда» – больше главу «тихвинцев» ничто не интересовало.
– Да, Андрей Аркадьевич, – уже выходя из машины, сказал Самарин, – есть небольшая просьба… Есть такая фирма «Инесса». Не могли бы ее проверить на вшивость?
– И? – спросил Журба.
– Никаких ""и"". Просто хочется кое в чем убедиться.
10 ноября, понедельник– Нет, это черт знает что такое! – разносилось по коридору из кабинета полковника Жеброва. Шея у бедной Тани по цвету приблизилась к рубиновой капле, украшавшей ее.
Из кабинета вышел очень злой Завен Погосян.
– Гроза с утра пораньше?
– Завен Сергеевич так злится, я никогда не видела его таким…
– Что, «Елки» сгорели?
– Нет, – не поняла юмора Таня, – что-то случилось на рынке. Там капитан Чекасов проводил рейд… Игоря Власенко избили. Как его жалко… Вот если бы Валентин Николаевич не был контужен…
Да, «тихвинцы» сработали четко.
