Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены....
Кухня, ванная и туалет, гостиная, спальня Агнессы… Перед дверью в свою спальню он остановился. Она была плотно прикрыта. Дмитрий никогда этого не делал. Он иногда закрывал дверь изнутри, когда хотел послушать радио, чтобы не мешать Агнессе или, наоборот, чтобы не слышать ее музицирования.
Он никогда не закрывал дверь, когда уходил. Значит, дверь закрыл не он.
Осмотр своей спальни он оставил на конец. Случайно ли? Или шестое чувство безошибочно подсказывало – это здесь.
Самарин решительно толкнул дверь. Темнота пахла.
Он привычным жестом включил свет. И зажмурился. Но не от яркости стоваттной лампочки под абажуром.
Покрывало на его кровати было откинуто. Прямо посредине белой простыни расплывалось огромное яркое пятно. Кровь. Она вытекала из отрезанной головы золотистого ретривера. Его пасть была закрыта, зубы сжимали пушистый хвост цвета топленых сливок. Рядом валялись отрубленные лапы."
"«Чак! Милый, любимый Чак! Больше ты никогда не встретишь меня счастливым лаем.
Следующая мысль была о них. О тех, кто убил его. Не просто убил, а сначала мучил, издевался над бедным животным. Сволочи! Сволочи! Сомнений не было, чьих рук это дело. Пусть не сам Жебров измывался над собакой, пусть даже он спокойно просидел весь вечер перед телевизором, обеспечивая себе железное алиби.
– Я знаю – это ты, – сказал Самарин и, только услышав свой голос, понял, что говорит вслух.
Он подошел к кровати и погладил кудлатую голову. Пусть пока лежит. Он уберет ее позже.
Самарин подошел к письменному столу, отпер нижний ящик и вынул табельное оружие.
Уже выходя из квартиры, он подумал: «Хорошо, что нет Агнессы. На месте собаки могла оказаться она».
Самарин хлопнул дверью белой «шестерки». Водитель дал газ и уехал. Мимо прогромыхал трамвай. «В парк, что ли… Транспорт-то уже не ходит…»
Он шел по Московскому проспекту.
Не замедляя шага, вошел в просторный двор. И тут же закрыл глаза рукой, ослепленный светом фар, бившим прямо в лицо.
– Самарин! – услышал он собственную фамилию. Дмитрий остановился.
– Ты-то как узнал? – С ним говорил сам полковник Жебров.
Дмитрий подошел ближе.
