Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены....
Но если это был незнакомый мужчина, который к ней просто подсел, неужели она запросто встала и пошла с ним? А может быть, она все-таки его знала?"
"– А по-моему, Дмитрий Евгеньевич, маньяк на знакомую не стал бы нападать, – почесал в затылке Никита. – Я, конечно, в психологии маньяков не силен, но мне кажется, они предпочитают незнакомых.
– Ну да, если не считать, например, Сливко, который убивал мальчиков, которых сам же обучал в фотокружке. Еще что-нибудь надыбал по делу Сорокиной?
– Больше почти ничего.
Откликов пока никаких. Ну был у ее родителей.
– И что они?
– Они считают, что во всем виноват зять.
– Это я понял, – невесело усмехнулся Дмитрий, вспомнив, как происходило опознание. – Жениться, как известно, надо на сироте.
– Дело в том, что Сорокина собиралась подавать на развод. Потому и поехала на дачу. Она там паспорт забыла, а без паспорта – сами понимаете… Он необходим для подачи дела в суд.
– И в чем причина развода?
– Он ей изменил, я так понял. Они такие тяжелые люди, ничего прямо не говорят, все намеками, недомолвками. «Вы же понимаете» – через каждое слово, а мне надо протоколировать, как я буду их вздохи на бумагу заносить? Он – доцент в Педагогическом университете, она тоже что-то вроде этого. Сложный народ.
Терпеть не могу это миндальничанье. Вроде тех, кто про свою суку говорит: «Наша девочка сходила по-маленькому».
– Ладно, Никита, выпустил пар, давай по делу.
– Ну а по делу вот что. Изменил своей супруге Сорокин Константин Николаевич. Этого она простить не могла. Развод – и все тут. Она, видать, тоже с характером. Вот, собственно, все. Запротоколировано, подписано.
– Так, – Дмитрий потер виски руками, – совершенно непонятно, как такая женщина могла познакомиться с кем-то ночью в электричке, выйти с незнакомым мужчиной в тамбур, да еще отправиться с ним в темную кабину машиниста.
– А может, у нее с горя крыша поехала? – предположил Панков.
– Не знаю. Мне ее действия совершенно непонятны.
– А может, он был гипнотизер?
– Или экстрасенс? Или верховный шаман Чукотки? Не знаю.
28 октября, вторникВокзальное сообщество давно стало интернациональным.
