В бывшем подвале с черным ходом и мутными лампочками открывается необычный мир — холодные утром минералки и умудренная старая собачка Сашка, который всегда знает правду. Здесь каждый день полон загадок и неожиданных открытий.
Чем его допекала я, сказать не могу, но у меня столько достоинств, что это неудивительно.
– Ольга Сергеевна, – пробасил он мне в ухо, а я сразу насторожилась, редко кто так меня называл, он откашлялся, к тому моменту и я его узнала, – это Ларионов.
– Слушаю вас, – ответила я доброжелательно, но все равно получилось ехидно.
– У нас тут… Игорь Николаевич считает, вы должны… – Он продолжал мямлить, я уже поняла, в чем дело, прежде, чем он вымолвил: – Убит Дидонов. Причем обстоятельства… Игорь Николаевич предупредил – никакой прессы.
– Скажите, куда подъехать.
Он назвал адрес Миши, и я помчалась туда.
Телефон вновь ожил, звонили все, кому не лень, – новости в нашем городе распространялись со скоростью лесного пожара, Лукьянов тоже позвонил.
– Я разговаривал с Дедом, – сообщил он коротко. – Заезжай за мной.
Я хотела возразить, но с начальством, как известно, не поспоришь. Он ждал на углу у моего дома.
– С Сашкой я погулял, – сообщил он миролюбиво, и за это я ему простила многое. К примеру, то, что он сидит рядом с таким видом, точно все тайны уже вовсе не тайны, а пустячок.
Столпотворения в переулке, где жил Мишка, не наблюдалось. “Жигули” у подъезда и новенький “Форд”, на котором ездил мой хороший знакомый по фамилии Николаев. Я порадовалась, что приехал он, а не кто-то другой. Николаев твердо знал, кто здесь хозяин, и хозяина уважал, не только из корыстолюбия, но и по убеждению, что власть должна быть уважаема.
Дверь в квартиру была закрыта, но не заперта. Я позвонила, решив, что так оно лучше.
– Слава богу, – радостно возвестил он, покосился на Лукьянова и на всякий случай улыбнулся еще шире. – Народ пребывает в сомнениях, так что заждались.
– Меня?
– А то. Ты растолкуешь людям, как они должны воспринимать сей скорбный факт. – Говорил он негромко, а потом и вовсе зашептал, потому что мы вошли в квартиру.
Первым я увидела Николаева, он нервно курил, стоя возле распахнутой двери в туалет.
– Здравствуйте, – скромно поздоровалась я.
– Взгляни, – кивнул он в сторону комнаты.
Я без удовольствия заглянула и убедилась, что со вчерашнего вечера здесь ничего не изменилось, Дидонов лежит голый поперек кровати, костюмчик висит на плечиках…
– Дожили, – рыкнул Николаев, подскакивая к дверям. – Полюбуйся… Слуга народа, мать его. Спятили совсем.
