О чём книга «Вкус подчинения»
В глубокой ночи Майя пробуждается от страшного сна, где слышит нечеловеческий стук в дверь, будто призрак. В реальности это лишь начало ее беспрерывной борьбы за выживание, когда каждый звук может быть знаком смерти.

Автор
В глубокой ночи Майя пробуждается от страшного сна, где слышит нечеловеческий стук в дверь, будто призрак. В реальности это лишь начало ее беспрерывной борьбы за выживание, когда каждый звук может быть знаком смерти.
Принимаю каждый удар его члена, принимаю боль от стискивающих меня бедер, пока не чувствую, как пальцы стали двигаться быстрее, движения бедер стали резче, а плоть внутри похожей на раскаленный Везувий, готовый вот-вот исторгнуть лаву.
И чувствуя, что сама взрываюсь не хуже вулкана, кричу, стискивая поручень побелевшими пальцами. Пока соски остро трутся об кафель, а внутри начинается извержение, заливая мне нутро.
— В следующий раз я буду кончать в тебя и сделаю нам ребенка, — шепчет он мне в ухо, вытаскивает член и включает воду, чтобы по второму кругу меня помыть.
_________________________________________________________________________________
У этой пары все сложилось. Свой вкус подчинения они нашли. Мы обязательно вернемся к ним. Бонусы к разного рода кинками БДСМ я буду публиковать регулярно. А так, нам остался эпилог, в котором мы проведем очень горячую брачную ночь и финал. Брачную ночь я опубликую в среду. Завтра роман будет на редакции.
Ну а на все вопросы, которые у вас остались вы сможете ответить читая мои романы Голод и Сын дьявола
Спасибо за внимание и до среды!! Готовьте огнетушитель, мне есть чем вас удивить))
Эпилог.
Первое мнение о Давиде было очень и очень верным. Педант и садист.
Нет, ну серьезно. Я ведь выбрала платье.
Но ему оно показалось сначала недостаточно дорогим, потом не подходящим под «совершенство линий моего порочного тела».
И так с каждой мелочью. Я была уверена, что подготовка к нашей свадьбе последнее, что его будет волновать, но он достал всех.
На него смотрели волком даже кондитеры, когда он забраковал их торт, как слишком сладкий. К концу третьей недели подготовки хотелось все бросить, лечь и ждать, когда регистратор задаст главный вопрос. Но Давид упорствовал до конца, шел напролом по каждому вопросу.
Это конечно впечатляло, возбуждало, но очень уж хотелось его придушить.
Думаю, все дело было в воздержании, на которое он нас обрек после последней сессии. Все мои попытки его соблазнить сметались напрочь. Он был занят самый идеальной свадьбой года.
Даже когда я вышла к нему абсолютно обнаженной, села в колени и положила голову на бедро, он нахмурился и подняла меня с колен.
— Иди оденься. Не хватало еще, чтобы ты носом на свадьбе шмыгала.
Я застонала от досады и именно тогда в мою голову начала прокрадываться мысль о мести. Сладкой, порочной, грязно мести, которую он запомнит гораздо сильнее, чем совершенное бракосочетание в одном из самых дорогих ресторанных залов.