Там не нашлось ничего, кроме широкого рубца, идущего от бока к грудине. Хотя… Что-то было не так, какое-то едва заметное изменение в поврежденной коже: как будто она чуть-чуть разгладилась. На взгляд — никакой разницы, но пальцами он это почувствовал. «Неужели?.. Разве это в принципе можно вылечить?»
Он вспомнил ее смятение, когда она увидела кровь старика на его лице, то, как она его связала. Увидел ее глаза, ищущие признаки малейших изменений в его состоянии, услышал последние слова умирающего… «Семя прорастет…»
Путы нетерпеливо задергались, и он продолжил одеваться. Исчезают его шрамы или нет, путы покамест никуда не делись.
* * *Они отправились в порт и сели на небольшое торговое судно, направлявшееся в сторону Двенадцати Сестер. Капитан, старый морской волк, довольно подозрительно покосился на Френтиса и что-то пробурчал. Женщина рассмеялась и сказала Френтису на воларском:
— Он говорит, что ты похож на северянина.
Затем обратилась к капитану, уже на альпиранском. Ее объяснение, похоже, полностью его удовлетворило. Он указал им маленький пятачок на палубе, не занятый клетками с курами и бочонками специй. Не прошло и часа, как судно покинуло гавань, развернуло паруса и поймало северо-западный ветер.
— Ненавижу моря, моряков и их посудины. — Женщина с отвращением посмотрела на волны. — Однажды, чтобы попасть на Дальний Запад, мне довелось пересечь океан. Бесконечные дни на одном корабле с идиотами-хозяевами и их рабами. Пришлось сдерживаться из всех сил, чтобы не поубивать их к середине путешествия.
Раздался крик. Молодой матрос показывал рукой куда-то по правому борту и возбужденно вопил. Они подошли к лееру, где уже толпился гомонивший на альпиранском экипаж. Сначала Френтис не заметил ничего, что могло бы вызвать подобный интерес, но потом примерно в двухстах ярдах от судна заметил какое-то клокотанье. Мелькнул большой хвост, напоминающий парус. Кит! Френтис уже видел китов на ренфаэльском побережье — животное, что и говорить, впечатляло, но вряд ли это такое уж необыкновенное зрелище для бывалого моряка.
Бурление в море усилилось, в брызгах мелькнуло что-то красное. Из пены поднялась огромная заостренная голова, в ней открылась пасть, обнажая ряды блестящих зубов. В следующее мгновенье бестия ушла под воду, и показался здоровенный хвост более сорока футов длиной. Кожа блестела на солнце: снизу молочно-белая, сверху розовые полосы на темно-сером фоне. Хвост напоследок шлепнул по воде и исчез. Море успокоилось: пятно крови на поверхности воды колебалось только от пузырей, поднимающихся из глубины.
— Красная акула, — пояснила женщина. — Удивительно, что она подошла так близко к берегу.
Обрадованная команда еще немного погомонила и разошлась. Видно, акула была хорошей приметой.