— Какой бы приказ вы ни отдали, ваше высочество, весь город в вашем распоряжении! — закончил он с замысловатым поклоном.
Толпа замерла, ожидая ее судьбоносных слов. Лирна заерзала в седле.
— Э-э-э… Про ванну, господин управляющий, — произнесла она. — Мне бы очень хотелось принять ванну.
Она долго плескалась в ванне в усадьбе самого управляющего, потом перебирала наряды от лучших городских портных. Давока смотрела на одежду со скептической гримасой.
— В этих тряпках нельзя ни ездить в седле, ни драться, — вынесла она свой вердикт.
— Надеюсь, мне не придется больше заниматься ни тем, ни другим, — отрезала Лирна. — Вот это, — сказала она горничной, показав на длинное платье из темно-голубого шелка и сбрасывая купальный халат. Служанка ахнула и отвернулась, густо покраснев. — Она никогда еще не видела королевских сисек, — объяснила Лирна удивленной Давоке.
Одевшись, принцесса с удовольствием посмотрела на свое отражение в высоком зеркале. Платье прекрасно облегало фигуру, хотя было чуть широковато в талии — результат многих дней, проведенных в седле. Она внимательно осмотрела собственное лицо, ожидая найти какие-нибудь следы тяжелого путешествия. Обветренную кожу, может быть, или некую особенную жесткость. Лицо было как лицо, хотя… Разве что глаза. Какая-то открытость, которой не было раньше?"
"— Ваше высочество, вы… потрясающе красивы. — Девушка пришла в себя и теперь изо всех сил старалась подольститься.
— Спасибо, — поблагодарила Лирна, подарив горничной одну из своих лучших улыбок. — Будьте любезны, подготовьте к утру мое платье для верховой езды, а остальные упакуйте: пожалуй, я заберу их с собой.
Потом ей пришлось вытерпеть многочасовой пир, который задал управляющий в ее честь. Выслушивать нудные речи многочисленных городских нотаблей и бессмысленное воркование их жен. Сама Лирна ограничилась тем, что зачитала свиток Малессы, затем приказала снять с него копии и разослать во все уголки Королевства. Из речей и разговоров принцессе стало ясно, что эти люди воспринимают ее скорее как победительницу, нежели как миротворицу. Можно подумать, она выиграла великую битву, а не просто вернулась с клочком пергамента, едва пережив опасное путешествие. Слушая их глупый смех и наблюдая за пьяными физиономиями вокруг, она продолжала обдумывать слова Малессы: «Они придут, королева. Придут, чтобы растоптать все в прах. И твой мир, и мой».
Она вздохнула, пригубив вино. «Ну вот, теперь у меня есть доказательства. Только что мне с ними делать?»
* * *Они выехали утром, хотя управляющий громогласно упрашивал ее задержаться хотя бы на несколько дней.
— Ваше величие осчастливило наш город, принцесса.