Автор
Великий воин Ваэлин Аль-Сорна, известный как Темный Клинок, мечтает оставить прошлое и жить в мире. Но судьба иная: враги, которые выжили, ищут его смерти. Герой понимает, что от своего предназначения не скрыться. Ему предстоит снова взять оружие и встретиться лицом к лицу с опасностью,...
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Рива
— Это означает «ведьма», — сказала Велисс, глядя на страницу книги, которую она держала в руках. — Женский род от староволарского «ведун».
— Эльвера, — протянула Рива, пробуя слово на язык. — Красиво звучит.
— Выходит, они решили, что ты — ведьма? — вмешался Аркен.
— Безбожные еретики, — фыркнул лорд Арентес. — Приняли благословение Отца за Тьму.
Рива подавила раздражение. «Отец тут тоже ни при чем».
— Прекрасно, — проскрежетал лорд Мустор, сидевший у камина. — Значит, они боятся.
— И правильно делают, — улыбнулся Риве Арентес. — Госпожа обрушивает карающий меч Отца на их головы всякий раз, когда они пытаются влезть на стены.
— А что с королевскими гвардейцами, которых мы освободили? — спросила Рива, чтобы сменить тему.
— Присоединились к своим товарищам, стоящим на стенах, госпожа, — ответил Арентес. — Мы усилили ими южный участок, где до сих пор была нехватка людей.
— Хорошо. — Она повернулась к Велисс. — Как у нас с припасами?
— Осталось около двух третей. И то лишь потому, что рационы жестко нормированы. Уже начались жалобы, в основном — от женщин. Тяжело смотреть, как твои дети плачут от голода.
— Удвойте рационы детям и матерям, — приказала Рива. — Мне тоже не нравится, когда они плачут.
— Голод — лучшее оружие наших врагов, госпожа, — заметил Арентес. — Каждый съеденный нами кусок приближает воларцев к победе."
"— Через месяц наступит зима, — произнес владыка фьефа. — И им тоже еду взять будет особо неоткуда. Так что еще посмотрим, кто раньше начнет голодать. — Он поперхнулся, закашлялся и махнул рукой. — Все, достаточно, — выдавил владыка, когда приступ утих. — Теперь оставьте нас с племянницей наедине.
Все поклонились и направились к дверям. Велисс, проходя мимо Ривы, погладила ее по голове. Девушка села напротив дяди, глядя, как дрожат его руки, лежащие на покрывале.
— Ты же понимаешь, что чем дальше, тем будет хуже, — сказал он. — И детские слезы — это только начало.
— Понимаю, дядя.
— Всего этого… — он повел рукой вокруг, — не было в моих планах. Я надеялся, что ты сможешь править спокойно.
— Ты в этом не виноват.
— Прошлой ночью мне приснился сон. Какой-то чудной. Здесь были твой отец, мой и даже твоя бабка. Вроде бы мы все собрались в библиотеке. Что очень странно, поскольку мои родители едва переносили друг друга, они в одной комнате не могли находиться… — Он замолчал, его взгляд помутнел.
— Дядя?
Он прикрыл веки. Рива подошла и укутала пледом его дрожащие руки.
