Когда он взял маску и ступил на путь к власти, все казалось простым и легким. Но это дело вытянуло его на край земли законов. Возможно, оно было последней каплей для человека, готового перейти от убийства до самоуничтожения.
— Надеюсь, что мы полетим на Барбадос вместе. Вы бывали на этом острове?
— Не был, — признался Дронго, — из Европы туда далеко лететь, а я не очень люблю летать на самолете.
— Только не говорите, что вы боитесь. С вашей-то профессией…
— Именно так. Я не люблю долгие перелеты над океаном. Вполне вероятно, что боюсь. Или опасаюсь…
— Смешно. С вашей профессией бояться авиационных перелетов. — Линдси улыбнулся. — Я думаю, вы знаете, что Кристин обычно заказывает специальный самолет для полетов на Барбадос.
— Не знаю.
— Это верно. На Барбадосе настоящий рай на земле. Я думаю, вы не пожалеете, что окажетесь именно там.
— Надеюсь, что не пожалею.
Линдси стремительно поднялся.
— Извините, что нагрянул к вам так поздно, — сказал он на прощанье, — но полагаю, что вы поняли, какими мотивами я руководствовался.
— До свидания, мистер Линдси. Очень рад был с вами познакомиться.
— Я тоже, — они пожали друг другу руки и остались довольны этим знакомством.
Во втором часу ночи Дронго принял душ и отправился спать. Во сне он снова увидел всех четырех человек, с которыми познакомился в этот длинный день. Рядом все время стояла Кристин, которая внимательно слушала, что именно они говорят. И он никак не мог разглядеть выражения ее лица.
Глава 7
Рано утром он позвонил Эдгару в Москву. В Москве был уже вечер. Вейдеманис не удивился его звонку, он хорошо знал характер своего друга.
— Позвони кому-нибудь из наших знакомых в Америке и попроси их узнать через любого полицейского офицера по компьютеру, кому принадлежит синий «Шевроле» с калифорнийскими номерами, — попросил Дронго, продиктовав номер автомобиля.
— Я перезвоню через полчаса, — пообещал Эдгар, — можно позвонить в Чикаго или в Сан-Франциско, там наши друзья.
— Все равно кому, — сказал Дронго, — но мне обязательно нужно узнать, кому принадлежит эта машина.
Он положил трубку и отправился в ванную комнату. Перелет в Америку всегда вызывал бессонницу, когда в первое время он просыпался обычно в пять или шесть утра. Еще через полчаса он сидел за столом, глядя на схему, которую изобразил. В центре — Кристин Линдегрен. Справа от нее — врач Арвидас Моргунас и сестра Агнесса Линдегрен, которые были против ее поездки на Барбадос.
