Когда он взял маску и ступил на путь к власти, все казалось простым и легким. Но это дело вытянуло его на край земли законов. Возможно, оно было последней каплей для человека, готового перейти от убийства до самоуничтожения.
— Я слышал сегодня, как вы спорили с ним, пытаясь уговорить его стать вашим компаньоном.
— Он не согласился, — отмахнулся Горлач, — вы же сами все слышали за обедом. Сгорел мой проект синим пламенем. А я, дурак, все расписал для Кристин, думал уговорить ее. И вот такое несчастье. Вы же умный человек и должны понимать, что его смерть была мне совсем не нужна. Сейчас его жена не в том состоянии, чтобы рассмотреть мой план. И очень жаль. План великолепный. Можно было заработать кучу денег.
— Вы считаете, что находитесь вне подозрений? — спросил Дронго.
— Очень неплохой, — согласился, не моргнув глазом, Горлач, — только ко мне он не имеет никакого отношения.
— В Америке нетрудно получить развод, — возразил Дронго, — и жениться второй раз. На очень богатой женщине.
— Но для этого Кристин должна умереть, — сказал Горлач, глядя в глаза своему собеседнику.
— Да, — согласился Дронго, — чтобы вы стали богатым человеком, она должна умереть.
Они молча смотрели друг другу в глаза. Первым не выдержал Горлач.
— Какой-то дурацкий разговор, — вздохнул он, отводя глаза.
— Вы не верите, что они повздорили с Юханом?
— Не знаю. Мне все равно. Это не мое дело. Пусть даже если они и поругались. Пусть Кристин решает, кто виноват.
Горлач начал искать сигару. Дронго вспомнил про его палец. Он протянул руку и схватил своего собеседника за ладонь, поворачивая его к себе.
— Что у вас с пальцем? — спросил Дронго.
— Порезался, — попытался вырвать ладонь Горлач, но Дронго крепко держал его. — Только не думайте, что я порезался о тот самый нож, которым ударили Моничелли, — глумливо улыбнулся Горлач. — Я его не убивал.
— Вы давно курите сигары?
— Я уже давно состоятельный человек, — отрезал Горлач, — лет пятнадцать.
— Не сомневаюсь. Вы все стали состоятельными сразу после распада Советского Союза.
