В темное время суток, когда мрак окутывает город, истории становятся особенно живыми и наполненными загадками. Власть Огня – это роман о силе, которую человек может приобрести, погружаясь в тени ночи. Здесь ты найдешь интригу, сложности и чудесные моменты, когда обычное становится необычным благодаря мощи фантазии....
Всего года на два старше своих подопечных, вожатые сами то и дело попадали в переплет, и это выводило из себя Корнелиуса и других преподавателей. Но ребята показали себя хорошими бойцами, поэтому старики терпели их выходки.
Однако в этот раз директор Корнелиус, похоже, действительно вышел из себя. Слухи о его разорванной мантии и намазанном клеем стуле быстро разлетелись по всему замку. Ученики хихикали по углам, а при приближении Алекса, Макса и Камиллы начинали им громко аплодировать. Корнелиуса Гельбедэра недолюбливали, он и в самом деле отличался излишней строгостью и сварливостью.
Когда ребята подошли к кабинету директора, тяжелые стеклянные двери сами распахнулись перед ними, едва не прибив Алекса. Грановский еле успел отскочить.
– Вот они, голубчики! – ехидно сказал Корнелиус. – Явились, не запылились.
Стены его кабинета от пола до потолка покрывали массивные деревянные полки, заставленные толстыми старинными книгами. Пол устилали звериные шкуры, над огромным письменным столом из черного дерева висела хрустальная люстра с множеством искрящихся подвесок.
Корнелиус, скрестив руки на груди, стоял перед высоким зеркалом в хрустальной оправе. Серебристая гладь волновалась, в ней ребята увидели самого Магистра Калиостро. Он сидел в высоком резном кресле, приняв облик старейшины Константина, и хмуро смотрел на них. Алекс знал, что Магистр может принимать три разных облика, но все никак не мог привыкнуть к его превращениям.
– Алекс, – с улыбкой произнес Магистр.
– Макс, – подсказал Беркут.
– Конечно, я помню тебя, парень со странными глазами, – усмехнулся Магистр.
Макс отчего-то покраснел. Глаза у него и правда были странными. Мало того что их цвет менялся в зависимости от настроения Макса, так еще, если приглядеться внимательнее, в его радужке можно было увидеть то снежинки, летящие с серого неба, то грозовые ливни, то залитые солнцем поля.
