— Знаешь, у меня этих проституток без счета было! Как-то все они на одно лицо, а вот Ладка сумела зацепить. Да так зацепила, зараза, что порой ни о чем другом думать не мог, только о ней, — честно признался Валерий Алексеевич. — А знаешь, я не удивлен, что ты на нее глаз положил. Ведь ты же настоящий самец! Такой же, как и я, — произнес он не без гордости. — А настоящие самцы смотрят только на ярких баб. Вот одна из них и есть Лада. Это кажется, что красивых баб много, на самом деле это не так. Вот мы с тобой, таким образом, и сошлись на ней. — Ростовский все больше мрачнел, но Шурков, казалось, не замечал его состояния. — А она тебя крепко задела, если ты ее решил выкупить. Скажу тебе откровенно, она после тебя не сразу стала такой, какой бывала прежде. Меня это злило поначалу! Вот, думаю, стерва, вместо того, чтобы о государственных людях печься, так сказать, о слугах народа, она черт-те знает о чем думает! Бывало, пялишь ее где-нибудь в кабинетной тиши, а она вдруг плакать начинает. Но потом ничего, прошло. Так ты чего пришел-то? — сердито посмотрел Валерий Алексеевич на угрюмо молчавшего Ростовского. — Обратно назад хочешь ее забрать, так, что ли? Так я тебе ее не отдам. Больно уж она классно трахается, где же мне еще искать такую подстилку, сам посуди!
— Значит, не получится у нас разговор? — тихо спросил Илья.
— Не получится.
— Вот ты меня здесь про деньги спрашивал, а только ведь покойникам деньги-то не нужны! — сказал Ростовский, сделав небольшой шаг вперед. Ровно настолько, чтобы без усилия дотянуться до паха Шуркова. И тотчас почувствовал, как на ладонь брызнула кровь. Шурков, захваченный невероятной болью, попытался крикнуть, но вместо этого выдавил из горла всего лишь сдавленный хрип. Илья вдруг отчетливо осознал, что это был не Шурков, а тот самый гриф, что опустился на неподвижное тело матери, туго завернутое в плотный саван. Еще секунда, и отвратительным клювом он попытается добраться до ее внутренностей. Теперь этому не бывать! Как же он хотел расправиться с этим противным и одновременно страшным грифом. Жаль, что этого мгновения пришлось ждать больше половины жизни.
Вот теперь эта тварь упадет к его ногам.
— Не ударься, когда будешь падать, — посоветовал Ростовский и, потеряв к Шуркову интерес, стал накручивать на пистолет глушитель.
* * *Громко хлопнула входная дверь, будто бы от отчаяния. А следом тотчас раздались удаляющиеся шаги. Лада продолжала стоять в центре комнаты, в глубине души рассчитывая, что Илья вернется. Привычно позвонит трижды в запертую дверь, едва перешагнув порог комнаты, ласково обнимет ее, и все будет как раньше.
Лада простояла долго, но Ростовский не вернулся. Теперь понятно, что их отношения уже никогда не будут такими, как во время поездки в Прагу.