Смотрящий по России Варяг следит за золотопромышленником Ростовским, который влюбился в путану Ладу. Девушка попала в сексуальное рабство и не может выбраться из него. Варяг должен разобраться с ситуацией, предвидеть все возможные последствия и найти способ освободить её от наркотической...
Илья заглушил машину, опустил стекло и закурил, выпустив в приоткрытую щелочку струйку дыма. К дому Резван возвращался именно этой дорогой, предпочитая проходить через этот скверик, в этот час совершенно безлюдный, насыщая перед сном легкие кислородом. Чудак, он всерьез рассчитывал жить долго, полагая, что здоровье ему пригодится до глубокой старости.
Ждать пришлось недолго. Скоро на тропинке, вынырнув из утреннего тумана, показался Резван. Походка у него была усталой, и каждый, кто бросал взгляд на его слегка шатающуюся фигуру, невольно проникался уважением к этому человеку. Сразу видно, что работяга, идет, наверное, с ночной смены, вот его и бросает из стороны в сторону от изнеможения.
Отшвырнув сигарету, Ростовский вышел из машины и уверенным шагом направился наперерез сутенеру. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких шагов, Мугаметов повернулся и, узнав в приближающемся мужчине Ростовского, замедлил шаги.
— Мне передавали, что ты меня искал, — безмятежно произнес Ростовский.
— Верно передавали, — кивнул Мугаметов. — Разговор серьезный был.
— Так что же ты от меня хотел? — все тем же спокойным голосом спросил Илья.
— Спросить у тебя хотел, почему нашего человека в кабаке обидел. Ай, нехорошо! — закачал кавказец головой из стороны в сторону.
— Плохо, видно, себя вел, вот поэтому и обидел, — беззлобно огрызнулся Ростовский.
— Ай, нехорошо ты говоришь. Нам с тобой дружить надо, а ты слова такие произносишь. Как бы потом жалеть не пришлось о сказанном.
— Жалеть, говоришь? — переспросил Илья. Его улыбка стала злой. — Это ты меня попугать, что ли, решил, мне так надо это понимать, сутер ты жалкий?!
Илья брезгливо поморщился. С минуту Резван молчал, как бы переваривая услышанное, а потом сказал с расстановкой, четко выговаривая каждое слово:"
"— А ты думаешь, если я сутер, так меня и обидеть можно? Думаешь, что за мной никто не стоит? Как бы тебе кровью умываться не пришлось.
— Похвально, вот мы уже и о крови заговорили, — заметил Ростовский. — Ты Ладу продавал? — резко спросил он.
— Что за баба эта Лада! — искренне изумился Резван, на секунду позабыв об оскорблении. — Такое впечатление, что по ней вся Москва сохнет!
— Деньги за нее получал? — бесстрастно продолжал спрашивать Ростовский.
— Послушай, а кто ты такой?! — небрежно взмахнул рукой сутенер.
