В ГОСТЯХ У ВАРЯГА. Варяг молча указал на свободное кресло, заставив Тарантула осторожно приблизиться по-паучьи. Но оказавшись в центре внимания, ловкий медвежонок спрятался под шторой — неожиданный зверек в обычной квартире выглядит еще более странно.
Спокойствие давалось ей нелегко. Нужно было бы свернуть на более легкомысленный лад, но, как это сделать, Чертанов не придумал. Вера, как показалось Чертанову, испытывала немалую потребность в исповеди. Что ж, пускай выговорится, так ей будет легче.
— Любовь — это всегда хорошо."
"— С Юрой мне было хорошо… Ты же знаешь, как это бывает? — почему-то с надеждой спросила Вера.
Чертанов понимающе улыбнулся. Еще бы! Кому же тогда знать, как не ему.
— Конечно.
Чертанова всегда тянуло к женщинам без комплексов, умеющим жить красиво и беззаботно, спешащим до донышка испить нектар жизни: ни тебе изнурительных объяснений, ни каких-либо других заморочек.
Улыбнувшись, она заговорила вновь:
— Сейчас смешно все это вспоминать. Ходили всюду, взявшись за руки. Чувство росло, этого оказалось мало. Недостаточно было даже страстных поцелуев. Потом произошло это… Как-то совсем неожиданно для нас обоих. К подобному превращению я не была готова. Юра тем более. В наших с ним отношениях как будто что-то нарушилось. — Пожав плечами, она добавила: — А может быть, умерло.
Чертанов понятия не имел, что следовало говорить в подобной ситуации. На роль утешителя он не подходил, а потому единственное, что мог из себя выжать, так это сдержанное сочувствие:
— Бывает…
Широко улыбнувшись, Вера произнесла:
— Ты меня воскресил для новой любви.
— То же самое я могу сказать и о тебе.
Рука Михаила уверенно и мягко опустилась на ладонь Веры. Щеки девушки слегка разрумянились, кажется, они думали об одном и том же.
Все-таки он не двадцатилетний юнец, стремящийся получить от женщины исключительно одно удовольствие. Важно не только брать, но и уметь отдавать. Все должно произойти красиво, будто бы впервые. Чертанов знал, как это произойдет. Вот сейчас он бережно уложит ее на диван. С ее стороны последует робкий протест, который следует прервать затяжным поцелуем.
