Никто из жителей Шира (за исключением Бильбо) не помнил Лютой Зимы 1311 года, когда белые волки перешли через замерзший Брендидуин.
Гэндальф остановился. Снег густо усыпал капюшон его плаща, маленькими сугробами лежал на плечах. Под ногами тоже намело уже по щиколотку.
– Этого я и боялся, — отдышавшись, выговорил он. — Что скажешь, Арагорн?
– Что и я опасался снегопада, — ответил Скиталец, — но меньше, чем остального. Конечно, это неприятно. Кстати, здесь на юге, снег редко бывает таким сильным, разве что в горах. Но мы все еще внизу, а внизу тропы остаются открытыми всю зиму.
– Уж не вражья ли это забота? — проворчал, подходя к ним, Боромир. — Он ведь может приказывать бурям в Хмурых Горах. Он вообще повелевает странными силами, и союзников у него не счесть.
– Да уж, руки он себе отрастил длинные, — включился в разговор Гимли, — если с севера нагнал снегу сюда, за три сотни лиг, чтобы только досадить нам.
– Значит, отрастил, — коротко подытожил Гэндальф.
Пока они стояли, ветер почти стих, а снег поредел. В воздухе кружились лишь отдельные снежинки. Передохнув, путники снова пошли, но, не одолев и фарлонга, вынуждены были опять остановиться. Вокруг бушевал настоящий буран. Ветер свистел, а снег больно сек лица и залеплял глаза. Хоббиты, согнувшись в три погибели, едва тащились за спинами высокого народа, но видно было, что долго им не выдержать. Пиппин плелся позади. Даже Гимли, выносливый, как всякий гном, спотыкался и ворчал в бороду. В следующий раз все встали как по команде. Темнота вокруг наполнилась жуткими звуками. Конечно, это мог выть и ветер в трещинах скал, но уж слишком дикими воплями да еще перемежающимися злорадным хохотом, разразилась темнота. Впереди на тропу обрушился камень, за ним еще один, а потом грохот близкого камнепада едва не оглушил их.
– Сегодня дальше не пройти! — прокричал Боромир. — Пусть кто хочет назовет это ветром, но я различаю злые голоса, а камни целят в нас.
– Это и есть ветер, — ответил Арагорн, — но, похоже, ты прав. В мире есть немало сил, враждебных двуногим. Они не обязательно союзники Саурону, он слишком молод по сравнению с ними. Это могут быть их происки.
– Карадрас прозвали Жестоким в те времена, когда о Сауроне и слыхом не слыхивали, — добавил Гимли.
– Сейчас не так важно, кто наш враг, если он сильнее нас, — промолвил Гэндальф.
– Так что же нам делать? — страдальчески вопросил Пиппин. Он едва стоял на ногах, опираясь на плечи Фродо и Мерри, и дрожал крупной дрожью.
– Можно остаться здесь, а можно идти вперед, — маг внимательно посмотрел на него. — Правда, впереди нас не ожидает ничего хорошего. Насколько мне помнится, дальше — открытое место, ни от ветра, ни от камней не спрячешься.
– Дорога назад не лучше, — ответил Арагорн.