— Никто не просил тебя его трогать!
С этими слонами маг поспешно спустился навстречу хоббиту и, отобрав у него темный шар, завернул в полу своего плаща.
– Я сам позабочусь о нем. Саруман ни за что бы не выбросил такую вещь.
– Но он может бросить что–нибудь другое, — заметил Гимли. — Раз мы уже побеседовали, то, может, нам отойти подальше?
– Да, — ответил Гэндальф, — больше здесь говорить не о чем.
Они спустились с лестницы. Всадники приветствовали их радостными криками. Чары Сарумана исчезли: все видели, что он вернулся, когда ему было приказано, и уполз, когда был отпущен.
– Ну вот и все, — произнес Гэндальф. — Теперь мне нужно только найти старика Фангорна и сказать ему, чем кончилось дело.
– Наверное, он и сам догадался, — предположил Мерри. — Разве могло быть иначе?
– Могло, — устало вздохнул Гэндальф, — потому что висело на волоске. Но у меня были причины рискнуть. Прежде всего, нужно было показать Саруману, что колдовская сила его голоса исчезает. Нельзя быть одновременно и тираном, и мудрецом, а ему казалось, что он сможет совместить несовместимое. Раз замысел созрел, он рано или поздно себя обнаружит. Но он попал в ловушку и заметался. Поэтому–то я и предложил ему честный выбор: порвать с Мордором, забыть о своих кознях и помочь нам. Никто лучше его не знает наших трудностей, и он мог бы оказать нам неоценимую помощь. Но вы видели, что он выбрал. Он хочет не служить, а приказывать. Он живет в страхе перед рукой Мордора и все еще надеется совладать с нею. Жалкий глупец! Он будет уничтожен, если Темный Владыка дотянется до Изенгарда. Ортханк нам не по зубам, но у Саурона зубы гораздо крепче!
– А когда мы победим, что ты с ним сделаешь? — спросил Пиппин.
– Я? Ничего, — пожал плечами Гэндальф. — Я не стремлюсь к власти. А что будет с ним — не знаю. Жаль, что столько доброй силы обратилось во зло и гниет теперь в стенах башни. Но для нас все сложилось к лучшему. Ненависть часто оборачивается против себя. Думаю, если бы даже нам удалось войти в Ортханк, немного бы в нем нашлось сокровищ более дорогих, чем то, которым швырнул в нас Грима.
В этот момент из окна сверху донесся пронзительный крик, тотчас же оборвавшийся.
– Кажется, Саруман тоже так думает, — заметил Гэндальф. — Пойдемте отсюда.
Они вернулись к развалинам ворот и не успели миновать арку, как из тени вышел Фангорн, а с ним еще несколько энтов. Арагорн, Гимли и Леголас изумленно глядели на них.
– Это мои друзья, Древобород, — сказал Гэндальф. — Я говорил тебе о них, но ты их еще не видел. — И он назвал по именам одного за другим.
Старый энт долго и пытливо разглядывал всех по очереди и каждому сказал несколько слов. Под конец он обратился к Леголасу:
– Так вы пришли из самого Сумеречья, добрый эльф? Когда–то это был очень большой лес.