— Я надеюсь, — продолжала его сестра, — что меня не считают ответственной за саму войну? Вроде Как-там-ее, увезенной на тысяче кораблей, или осады Как-там-его?
— Выйди, парень, — сказал шивиалец.
— Останься здесь, Радгар.
— Хорошо, мама.
— Все, что ты имеешь сказать, Родни, может быть сказано при моем сыне. Он некоторым образом имеет отношение к вопросу наследства.
Ее брат побагровел еще сильнее.
— Я должен понимать это так, что ты не имеешь желания возвращаться в лоно семьи?
— Ты понял все верно. Как бы ты перенес, если бы у тебя под ногами болталась пиратская рабыня? Эйлед образцовый муж — любящий, верный, щедрый. Я не одобряю его манеры свататься, но я восхищаюсь им и нежно люблю его, так что единственное, что огорчает меня в нашем браке, — это то, что не могу больше родить ему сыновей, таких же хороших, как этот. — Это уже ее понесло. Радгару приходилось слышать, как она высказывает папе в лицо куда менее лестные оценки. И довольно часто, если уж на то пошло. Да и сам Радгар вряд ли был до сих пор образцовым сыном. — В последний раз этот вопрос мне задавали, когда твой предшественник угрожал войной, если меня не соберут и не отправят морем домой. Эйлед предлагал мне вернуться, одарив при этом целым состоянием. Я отказалась, потому что…
— Смею надеяться, что отказалась! — взвизгнул посол. — Он тебя изнасиловал, а если бы еще и заплатил за это, сделал бы из тебя простую шлюху!
— Я отказалась потому, что, приняв эти требования, я обрекла бы его на смерть. Мы оба понимали это. К этому времени я уже поняла, какого мужа подарила мне судьба. Тебе, возможно, не понять его благородства, но уверяю тебя…
Лорд Кэндльфрен с усилием поднялся на ноги.
— Нам не о чем больше говорить. Мне явно нет нужды учитывать то незавидное положение, в котором ты оказалась, на переговорах.
— Незавидное положение? — вскричала мать. — Сядь, Родни. Сядь! Я еще не до конца развенчала твои идиотские, извращенные заблуждения. И еще мы обсудим с тобой вопрос о моем наследстве. Радгар, подожди за дверью.
Его светлость не сел. Радгару пока удавалось сдерживать свой гнев, но едва-едва. Возможно, мама догадалась об этом. Что-то не везло ему с дядьями.
— Как вам будет угодно, госпожа, — сказал он. — Ваше превосходительство, мне жаль, что мы не встретились при более благоприятных…
— Радгар!
— Позволь мне договорить, мама. Милорд, если бы вам пришла в голову мысль порасспрашивать людей на улицах, вы бы узнали, что моей маме рады всюду, куда бы она ни пошла.