Властный, злой и небритый: в этой истории любовь переплетается с давней обидой и тайными уговорами. Глава заглядывает в будущее, где его роль не просто изменится — она будет переворотом во всем существующем порядке вещей. Атмосфера нереальной ясности скрывают сложные ловушки жестокости и предательства....
Кузнецом себя я назвать не могу. Так… балуюсь, – далее последовала небольшая пауза, точно Николас решал, сообщать ей следующую информацию или нет. – Когда в отпуске.
Кофе отошёл на второй план.
Одна минута. Четыре предложения. А сколько информации!
– То есть вензеля на калитке, на воротах… это твоя работа?
Мужчина не ответил, но тут и не требовались слова.
Сон как рукой сняло.
– Николас… А можно я посмотрю? – она заерзала от нетерпения. У неё даже глаза открылись, как положено.
Как раз вовремя, чтобы увидеть, как меняется лицо вчерашнего любовника.
Лена, чтобы скрыть волнение, сделала ещё один глоток.
Если он сейчас не пойдет на контакт, она поднимется в комнату, запрется на замок, демонстративно шумно придвинет комод к двери и…
– Завтракай. Теплее одевайся. Хотя бы носки надень и выходи. Погода нелетная. Но, Ленааа, – уголок рта Николаса медленно приподнялся, точно от предвкушения, – ты же мне тоже дашь… посмотреть?
Лену не просто кинуло в жар.
Едва заметный кивок Николас, безусловно, рассмотрел.
⁂Лена не задавала лишних вопросов. Она смотрела.
На то, как рождается волшебство.
Как из простого на первый взгляд металла рождаются невероятно красивые вещи.
У неё перехватывало дыхание.
Она сидела, как мышка. Тихо-тихо.
И смотрела.
На работу сильных рук. На уверенные, точные, неторопливые движения.
А потом пришел черед Николаса.
И он тоже рассмотрел всё, что его интересовало.
⁂Лена почти расслабилась и почти поверила, что всё обойдется.
Нет.
Не обошлось.
Ближе к обеду следующего дня, когда дождь окончательно перестал моросить, тучи рассеялись, даже ветер стих, а Лена снова набралась наглости и пришла в мастерскую к Николасу с двумя кружками кофе, в дверь позвонили.
Требовательно и очень долго.
– Я отменил приход домработницы, – нарочито-спокойно отозвался Николас.
Они по-прежнему общались минимально.
В каком-то роде Лене даже нравилось. Не надо блистать красноязычием, выискивать в памяти забавные истории из своей жизни, в частности, детства и студенческих лет, и пытаться казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Рассказывая о себе, не услышишь предложений, ставящих в неловкое порой положение. Не надо быть тем, кем ты не являешься.
И это прекрасно.
Да, порой странно. Более чем.
