Властный, злой и небритый: в этой истории любовь переплетается с давней обидой и тайными уговорами. Глава заглядывает в будущее, где его роль не просто изменится — она будет переворотом во всем существующем порядке вещей. Атмосфера нереальной ясности скрывают сложные ловушки жестокости и предательства....
Слишком близко… Если перенести ситуацию в мир животных, то положение мужчин расценивалось, как посягательство одного самца на территорию другого. У Лены сердце не просто истошно билось; ещё несколько секунд такого напряжения – и оно выпрыгнет из грудной клетки.
– С какой стати? – надо отдать должное Алану, он не стушевался и не убежал позорно. Даже шага назад не сделал.
– С такой, что ты находишься в моем доме. И я тебя не приглашал.
– Лена? – Алан с недоверием посмотрел на неё.
Она кивнула.
– Да.
Что «да», она и сама не знала…
Не в состоянии больше выдерживать напряжения, развернулась и направилась в дом.
Пошло всё…
Как же было хорошо! Вчера. Сегодня. И могло быть завтра. Она наслаждалась молчаливым общением с Николасом. Ловила то счастье, что обретала.
А теперь?
Лена прошла на кухню, уперлась раскрытыми ладонями в ребро стола. Надо собраться. Сосредоточиться. Взять себя в руки.
Может быть, ей и удалось бы, может быть, она и справилась бы с поставленной задачей, если бы не ощутила на своей коже выжигающий невидимый взгляд.
Так на неё смотрел только один человек.
Николас.
Сосед, чьей фамилии она даже не знала.
Зато знала, какой минет он любит.
Че-ерт, Лена, как же ты влипла.
Лена выпрямилась, стараясь не выказать накатывающей обиды. Николас выбрал не то время для разговора.
– Твой жених ушел.
Сухие слова и не менее сухой тон.
– Он не мой жених. Мы не были помолвлены.
– Он до сих пор считает, что ты его.
– И что? – она вздернула подбородок кверху.
Николас усмехнулся, а потом стремительно преодолел разделяющее их расстояние. Навис над ней, отчего Лене пришлось податься назад. Руками она снова уперлась в стол, не замечая, как край врезается в бедра. Если её раньше подбешивало молчание и игнор со стороны Николаса, то его ярость воспринималась ещё острее.
А он был зол.
И сильно.
Желваки заходили на скулах, на висках напряглись вены, кадык нервно дернулся. В глаза Лена смотреть опасалась.
Выжгут, не оставив даже пепла.
"– Хорошо утешилась в моих объятиях, дееевочка? – опалил Николас её дыханием. Горячим, как и он сам. А ещё ироничным, пропитанным эмоциями, которые Лена оказалась не в состоянии даже понять, а не то что принять. – Забылась? А я смотрю, что это ты после моего «ласкового» приема не спешила уехать. Решила… как у вас, у русских, говорят? Клин клином вышибить, да? И что… Надеюсь, удачно развлеклась?
– Ник…
– Что?! – рыкнул он так, что она невольно вздрогнула.
