Автор
Встретив подругу в неожиданном месте, героиня вынуждена наблюдать за ее романтическими попытками уладить отношения. Внутри торгового центра лежит черная машинка — предмет загадочного проката. Оставаясь на безопасной дистанции, она обзора волшебную сеть событий и постепенно открывает тайны незнакомого спрятанья....
Пора бы уже хоть как-то разорвать момент неловкости, от которой воздух вокруг нас словно стал гуще и тяжелее. Но я не мог. Как завороженный смотрел в глаза Майи и готов был сытым обласканным котом замурчать в ее руках, когда теплые ладони коснулись моих щёк.
— Колючий, — едва слышно произнесла Майя и чему-то улыбнулась, ласково перебрав пальчиками. — Ёжик."
"А я даже в ответ ничего сказать не смог, продолжая как завороженный смотреть в её глаза, блестящие от пламени.
Расстояние между нашими лицами всё сокращалось.
Удерживая тонкие запястья, чувствовал дрожь, не зная наверняка, кто именно из нас двоих дрожал: я — от предвкушения или Майя — от моей близости.
В зеленых глазах на секунду застыл вопрос. До касания наших губ остались миллиметры.
Молю, остановись. Я точно уже не в силах этого сделать.
Моя робкая мольба была проигнорирована Майей и абсолютно забыта мной, когда мягкие теплые губы робко прильнули к моим.
Нет. Это я её прижимал к себе, самозабвенно пробуя на ощупь гладкость халата и шёлк волос. Сердце, только что с силой ударившееся о рёбра, зашлось в бешенном ритме, который я чувствовал и в её груди.
Сладко, трепетно, горячо… Не помню, чтобы хоть один поцелуй мог так лишать рассудка и самообладания.
Я просто хотел её. Всю. Без остатка.
И молился уже о том, чтобы эта близость не заканчивалась никогда.
Но вдруг Майя остановилась. Уперлась ладонями мне в плечи и, тяжело дыша, смотрела в моё лицо горящими страстью глазами и сейчас они отражали не пламя из камина, а то, от чего сгорал я сам изнутри.
Что-то резко изменилось. В её ярких глазах мелькнуло что-то схожее с испугом. Пламя потухло подобно задутой холодным ветром свече.
— Господи! — отпрянула она и зажала рот ладонью, глядя на меня с неподдельным ужасом.
— Май, — потянулся я к ней, ласково шепча её имя.
— Я не должна была пользоваться вашим беззащитным ртом… красивым положением… Боже! — зажмурила она глаза и попятилась к лестнице, отрицательно тряся головой. — Простите, пожалуйста, Мирон Александрович. Больше это не повторится.
— Май, постой, — тщетно звал я девушку, которая, перепрыгивая через ступеньки, едва не путаясь в шелке, бежала в комнату.
