Автор
Я провел почти год вне дома, полностью сосредоточенный на учебе и новых знаниях. Теперь ученый по истории и педагог, хотя всегда мечтал стать юристом, это решение было моим способом избежать приставки родителей.
Похоже, «Влюбиться на максимум (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Так я из спортсменов… А у нас упорство и сила воля в комплект базовых установок входят.
— Не могу я тебя к нему в реанимацию провести, не положено… — делает виноватое лицо.
— Тогда почему такое неравенство? Кому-то можно, а мне нельзя? Если я пожалуюсь? — приподнимаюсь и стараюсь хотя бы в наглости быть выше его, с ростом это не получится, Борис Васильевич высокий.
— Ты меня шантажировать пытаешься, пигалица? — неприятно криво усмехается.
— А это как получится… Почему Ирине Васильевне можно к нему войти, а мне нет?
— Сравнила тоже хуй с пальцем! Она ему мать.
— Неважно кто я… Может от меня больше пользы будет. — Не обращаю внимания на его мат.
— Возможно… — он вдруг задумывается и проводит рукой по волосам, откидывая чёлку назад.
Калинин уже четыре дня в сознание не приходит. Мама по секрету поделилась, что он время от времени моё имя произносит. Вдруг, услышав мой голос, он очнётся.
— Сиди здесь, я сейчас сделаю пару звонков, и пойдём, — приказным тоном произносит Борис Васильевич.
— У меня есть большой выбор?
Мы идем по каким-то закоулкам больницы. Сплошные коридоры, кабинеты, палаты. Лифт на восьмой этаж. Какого хрена тяжелых пациентов так высоко кладут, а вдруг пожар?!
Вглядываюсь в дядю Калинина, который прислонился к стенке, пока поднимаемся. Он на год старше своей сестры, а выглядит лет на сорок с небольшим. Причёска модная, с короткими висками и длинной чёлкой, зачёсанной назад. Импозантный мужчина…
Вид у него уставший, светло-карие глаза, как у Калинина, стали красными от недосыпа.
На этаже с реанимацией он подталкивает меня в спину в какую-то комнату, где санитарка выдаёт мне комбинезон, который защищает с ног до головы.
— Надевай, — произносит жёстко.
— Можно подумать, ваши медсестры проходят полную санобработку, когда бегают туда-сюда в ларёк за пирожками, — грублю в ответ, натягивая костюм.
Он посмотрел на меня прибивающим к земле взглядом. Это улыбнуло. В точку ведь попала.
— А ты язва. Правильно Ирка говорит — хлебнёт он с тобой проблем, — откровенно посмеивается. Америку, можно подумать, открыл. — Идём, — снова слегка толкает в спину.
