Автор
Я провел почти год вне дома, полностью сосредоточенный на учебе и новых знаниях. Теперь ученый по истории и педагог, хотя всегда мечтал стать юристом, это решение было моим способом избежать приставки родителей.
Похоже, «Влюбиться на максимум (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А жена даже слово сказать не может, только глазками по сторонам стреляет.
— Ты бы рот прикрыл, пока хавка не вывалилась, — хамлю быдлятине. — У тебя, знаешь ли, тоже имя унисекс.
— Уни… Кто?
— Унисекс. Загугли, тупарь. Ты со своими сиськами гораздо больше на бабу похож, чем я.
— Макс! — хватает меня за руку Калинин, предостерегая от дальнейшей перепалки.
Но меня закусило.
— Царьком себя чувствуешь? Вывез семейку на море погреться и думаешь, тут перед тобой все ковриком стелиться будут?
— Ах, ты, блядина! — приподнимается.
Но у меня реакция, как у рыси: кидаюсь быстро и бесшумно. Удар кулаком… И толстый боров сгибается пополам, тихо попискивая фальцетом.
— С…у…к…а…
Тянет долго и оседает на место, держась за яйца.
— Кушайте, не обляпайтесь, — кидаю салфетку на стол и встаю. — Я сыта.
Дэй охреневает от моего поступка.
Да, милый, сейчас ты увидел другую сторону моего характера. Извини… Но я не позволяю себя обижать. Ты это и так в принципе знаешь.
Глава 68
— Макс, подожди! — догоняю в холле и хватаю за руку, разворачивая к себе.
— Хамло нахамило — хамло получило по тестикулам. Или ты думаешь, что я буду молча терпеть то, что я не человек, а придаток? Твоя? Ещё и за мальчика приняли…
— Я мог бы и сам с ним разобраться…
— Ну, извини, — разводит руками. — Вот такая я реактивная.
Разворачивается и идёт на выход из отеля.
— Куда ты?
— К морю… Свежим воздухом подышать. Ты со мной?
Да куда ж я денусь…
Ускоряю шаг и, догнав, беру за руку.
— Макс, обещай больше не конфликтовать ни с кем.
— Не обещаю…
— Пожалуйста, нас же выселят, — усмехаюсь, вспомнив, как Санек зафальцетил. — Знаешь, а я рад, что ты такая.
— Какая? — останавливается и смотрит с прищуром.
— В зубы не даёшься.
— Оу, мой будущий муж счастлив, что я периодически буду отваливать кому-то звездюлей?
— Ты это перерастёшь…
— А я думаю — их будешь получать ты: за грязные носки, мокрые полотенца и немытую посуду."
"Меня разбирает смех. А потом кашель. Рёбра мои всё ещё дают о себе знать.
— Вот за это я тебя и люблю. За твою искренность и прямолинейность, — отдышавшись, прижимаю к себе за плечи, и мы идём рядом.
— А я без понятия, за что тебя люблю… Просто люблю и всё… Так ведь и должно быть?
— Да…
Дальше идём в полном молчании, держась за руки до пляжа. На берегу скидываем обувь и вдоль кромки воды. Волны лижут нам пятки, остужая. Воздух уже не раскалён, наоборот веет прохладой.
— Искупаемся? — хитро смотрит на меня Макс.
