Автор
Я провел почти год вне дома, полностью сосредоточенный на учебе и новых знаниях. Теперь ученый по истории и педагог, хотя всегда мечтал стать юристом, это решение было моим способом избежать приставки родителей.
Похоже, «Влюбиться на максимум (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Посмотрите, Борис Васильевич, — кивает на дверь.
— Я что пустых палат не видел никогда?
— А она не пустая…
Кого, блядь, без моего распоряжения сюда положили? — дергаю за ручку и вхожу, с желанием наорать.
— Это как? — не отвожу ошалевшего взгляда от кровати.
Макс… Живая… Разговаривает с Супруновым, нашим дежурным хирургом. Трубка с кислородом подключена к носу.
На ватных ногах подхожу к ним и чувствую, что у меня пробиваются слёзы радости.
— Макс…
— Это я, Борис Васильевич, — измученно улыбается.
— Мы наложили заново швы, сделали УЗИ, — слышу, словно из банки голос Супрунова.
— МРТ срочно подготовьте, — проговариваю на автомате."
"Врач внутри меня понимает, что если была клиническая смерть, то может повредиться мозг.
— Как только Носов приедет, так сразу. Я попозже зайду, — уходит.
— Как же так, Макс?
— Вот видите, меня даже там не принимают. Не нужна я им, — шутит. — Буду дальше вам тут надоедать. И воевать с болезнью…
— Воевать? Да, обязательно воевать… — крепко обнимаю.
Гордей
— Дядь Боря, хуевые у тебя шутки, — выслушиваю бред, который он несёт. — Совсем несмешные.
Протираю руками лицо, пытаясь разогнать сон.
— Какие нахер шутки, Дэй?! Я сам охуел когда увидел. Но она там, в палате, — показывает за дверь. — Лежит и улыбается. Ну, не там сейчас — её на МРТ повезли. Но факт есть факт — Макс жива! Я своими глазами видел, — резко падает в кресло, словно у него силы закончились.
— Разве так бывает? — всё ещё не верю.
— Про синдром Лазаря что-нибудь слышал?
— Нет.
— Да, Дэй. Второе пришествие… В медицине это называется ауторесусцитацией. Воздух, скапливаясь в лёгких, давит на сердце и оно перестаёт биться, а когда констатируют смерть и прекращают реанимацию, давление спадает, то оно само запускается. Макс очнулась в морге, скорее всего сразу, как её туда привезли. Но наркоз и холод не дали проснуться, а только ночью. Охрана просмотрела по камерам, она шесть часов добиралась от морга до лестницы ползком.
Вот сейчас я начинаю приходить в себя и понимать, что он не прикалывается.
Срываюсь с места и пулей лечу по коридору в сторону нужного кабинета. Поскальзываюсь на мокром полу, скольжу несколько метров на пузе, поднимаюсь и снова бегом.
Врываюсь в комнату.
— Молодой человек, сюда нельзя! — возмущается какая-то женщина.
— Это жених, — дергает её за рукав вторая.
