Автор
Я провел почти год вне дома, полностью сосредоточенный на учебе и новых знаниях. Теперь ученый по истории и педагог, хотя всегда мечтал стать юристом, это решение было моим способом избежать приставки родителей.
Похоже, «Влюбиться на максимум (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но, похоже, созерцание своих ногтей для неё было интереснее. С французским маникюром, кстати. Значит, что-то от девушки в ней всё же есть.
— Иди вон, Ермолаенко! Жди своего отца в коридоре, — махнул на неё Славян.
Она медленно встала со стула и вышла.
— Видел? Ничто её не прошибает, — развел он руками.
Через полчаса за Максим приехала мать, а не отец. Но держать её никто не стал, отпустили домой.
Вера Юрьевна стыдливо взглянула на меня, дважды за день краснеет за дочь. Было видно, что ей тяжело с ней. С подростками всегда непросто.
— Всё, пошли, — взял со стола сумку Славка. — Мне определённо нужно напиться. Иначе я с ума сойду с этой ненормальной. Только домой заедем, я переоденусь.
— А что психологи говорят? В чём причина такого поведения?
— Какие психологи, брат? Она сегодня впервые больше десяти слов сказала. Наверное, ты её заинтересовал. Не завидую тебе… — похлопал меня по плечу.
— Это ещё почему?
— Потому что в нашем районе один колледж, в который ты устроился.
— В смысле? — не догнал. — Ей же восемнадцать скоро… И почему в колледже?
— Из-за какой-то болезни учиться она пошла на год позже. Так что ещё один просидит за партой. А в колледже… Два года назад там была обычная двести тридцать вторая школа. Но министерство решило, что их нам хватает, и отдало здание колледжу физкультуры. Родители подняли бучу, администрация поддержала, и тех, кто там учился в десятых и одиннадцатых классах оставили доучиваться до получения аттестатов.
— Более чем. Так что психологи? — опять повторил свой вопрос.
— Дэй, у неё мать детский психолог, лучший в городе, не может с ней справиться. А ты говоришь… Сапожник без сапог.
Глава 3
По дороге домой мать несколько раз пыталась со мной заговорить, но тщетно. Не собираюсь я слушать её проповеди.
Угомонись, мам! Не помогают твои психологические штучки.
— Сима… — снова начала мать.
— Не называй меня так! Мне не пять лет, — огрызаюсь на это долбаное имя.
Ну почему меня так назвали?! Ах, да! Отец сына хотел, а родилась я. А имя выбрано, и менять его он наотрез отказался. Так и живу. А что, певица же с таким живёт и не парится.
— Хорошо, Макс… Все же почему ты разбила эту витрину? Вячеслав Петрович сказал, что ты молчишь о причине.
