Автор
Я провел почти год вне дома, полностью сосредоточенный на учебе и новых знаниях. Теперь ученый по истории и педагог, хотя всегда мечтал стать юристом, это решение было моим способом избежать приставки родителей.
Похоже, «Влюбиться на максимум (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Калинина я застукала у себя дома, сидящим за столом, распивающим чай с тортиком в компании матери и рассматривающим альбом с моими детскими фотографиями.
— Вот и Сима со школы вернулась, — растянулась улыбкой мама. — Будешь с нами чай? Гордей пришёл навестить Валентину Игнатьевну, она приболела, а я пригласила его к нам в гости.
Бросила уничтожающий взгляд на Калинина.
Что улыбаешься как дурик? Смешно тебе? Не пустили в окно, значит, пойдём напролом через дверь?!
Мать по тебе прётся. Не как от мужика, а как от варианта спихнуть дочь.
Выкусите! Ничего у вас не выйдет.
— Меня Макс зовут, — огрызнулась, выдергивая из его рук альбом. — У меня тренировка через полчаса, так что обойдусь без растижопы.
— Максим! — строгий окрик матери в спину. — Извините, — повернулась к Гордею.
Нашла перед кем извиняться. Знала бы ты, какие слова он мне говорил и где трогал, мам, гнала бы его сраным веником отсюда.
Хлопнула дверью своей комнаты, сделала пару глубоких вдохов и достала из шкафа рубашку и джинсы, переодеться на треню, не в форме же идти.
Успела надеть штаны и накинула рубашку, когда в дверь постучали."
"— Не-ль-зя, — проговорила сдавленно, увидев, что в комнату уже вошёл Гордей. Повернулась к нему спиной и трясущимися руками начала застёгивать пуговицы. — Тебя учили вваливаться без приглашения?
— Твоя мама сказала, что нужно постучать, про нельзя входить ничего не было.
— Значит, она упустила самоё важное…
Чёртовы пуговицы! Почему вы не застигаетесь?
— Я разговаривал с Верой Юрьевной по поводу твоего внеклассного обучения, она считает это хорошей идеей, — его голос прозвучал ближе.
Он ко мне подкрадывается?
— Я уже сказала, ходить я на них не буду, — с трудом застегнула пару пуговиц на груди.
Да и хрен с ними! Пусть так будет — решительный поворот лицом к Калинину.
— Я тебя всё равно уломаю, — нагло улыбается.
Звучит двусмысленно.
— Прикольная у тебя комната. С одной стороны стена почёта, — показывает на дипломы, кубки и медали.
— В курсе… Видела её.
— История, психология, классика. Где романы о любви? — снова улыбается, поворачиваясь ко мне.
— Война и мир, Евгений Онегин, Дубровский. Чем вам не угодили? В них есть про любовь.
