Автор
Я провел почти год вне дома, полностью сосредоточенный на учебе и новых знаниях. Теперь ученый по истории и педагог, хотя всегда мечтал стать юристом, это решение было моим способом избежать приставки родителей.
Похоже, «Влюбиться на максимум (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Встаю в дверном проёме, опираясь о косяк, и смотрю, как Макс с Лавровым и Фроловым отплясывают на стопе матов.
Умеешь ты танцевать, заправски крутишь задницей в коротких атласных шортах. Только мне не нравится кое-что. То как Егор смотрит на Макс. А ещё трётся почти об неё. Внутри поднимается горячая волна злости.
Руки убери, мелкий гаденыш! Не хрен её за талию обнимать. Макс, неужели ты не понимаешь? Да этот пацан влюблён в тебя по уши, по глазам видно.
Желание — подойти и всечь борзому. Ты к моей девочке прикасаешься.
Боже, я уже считаю её своей. А чья? Моя, конечно. Я первым её поцеловал, первым обнял и во всём другом планирую быть первым.
Музыка затихает, и я ловлю на себе взгляд Макс. Увидела, злится, по лицу вижу, как перекосило. Вот это ты сейчас специально сделала? Прыгнула с матов Фролову в руки. А он не сразу отпустил, задержал руки на её талии на несколько секунд.
Завтра я тебя по всей теме урока гонять буду. Напросился.
— Разрешите пройти? — раздаётся сзади грубый мужской голос.
Поворачиваюсь и вижу лысого здоровяка в спортивном костюме.
Молча отхожу в сторону, пропуская его.
— Что опять за танцульки, — рявкает на компашку в углу. — Макс, давай на ринг с Мезенцевой. Остальные по местам.
Тренер… Серьёзный мужик."
"Девочек в зале всего две, и Мезенцева крупнее Максим килограмм на десять. Только это её не спасает. Ермолаенко уделывает её через пару раундов. Неплохо. Теперь понятно, каким образом она смогла превратить того мужика у бара в почти фарш. Ногами. Это я в её деле прочитал.
— Макс, — останавливаю её, когда подходит к своей машине.
— Мы вроде всё выяснили, Гордей Петрович. На дополнительные занятия к вам я ходить не буду, целоваться с вами я тоже не собираюсь, — язвит, закидывая сумку на заднее сиденье.
Опять выкает.
— Что у тебя с Фроловым?
Удивляется, вскидывая брови.
— Не ваше дело, — цедит, ухмыляясь. — Любовь у нас, вы же видели…
— Я видел комедию, которую ты ломала для меня, — подхожу к ней.
Не боится, смотрит вызывающе в глаза и скалится.
— Ревность? — цокает языком и зажмуривается от упавших на лицо капель.
Снова начинается дождь.
— Давай в машине поговорим…
— Не о чем нам разговаривать. Что ты прицепился, как пиявка? — приподнимает ворот рубашки, и натягивает её на голову.
Снова оголяется живот. Почему меня так прёт от его вида?
Хватаю за руку и запихиваю на заднее сиденье её машины, она не издаёт ни звук, а могла бы закричать.
Губы влажные и тёплые, сладкие и такие желанные.
