В темноте гремящего зала танцуют магнетичные фигуры, а звук техно обволакивает каждого участника. Шар лазерного света, словно сердце загадочной ночи, привлекает внимание, вспыхнув и исчезая под стеклянной крышей, как будто пытается вселить в душевную музыку кое-какие тайны....
Похоже, «Влюблен и очень опасен» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А там – железобетонный короб с дверью, через которую можно забраться в здание. Дверь заперта, причем изнутри. Но замочное отверстие сквозное, значит, открыть ее можно и с внешней стороны. Для этого у Марка есть целый набор отмычек, пользоваться которыми он наловчился не только на учебе, но и на практике. Но прежде чем взяться за дело, он закапал масло и в замочную скважину, и в дверные петли, чтобы те не скрипнули, открываясь.
С замком он справился за десять-пятнадцать минут. Не самое лучшее время, но Марк не торопился.
Такое же головотяпство позволило ему в свое время проникнуть в дом Каховцева через окно в Настиной спальне. Но Инга тогда нарочно отказалась от надежной охраны в угоду своим телесным интересам.
На третьем этаже здания свет не горел, хотя должно было быть хотя бы дежурное освещение. Массивная двойная дверь из красного дерева делила коридор пополам, Марк всмотрелся в табличку на ней и прочел одно-единственное слово «Приемная». Разумеется, дверь была закрыта на замок, но Марк снова воспользовался отмычками.
Как и следовало ожидать, приемная на охране не стояла. И в кабинет директора тоже можно было проникнуть без проблем. Там его внимание привлек городской телефон, с которого он позвонил на свой сотовый, чтобы определить номер.
Путь назад он проделал в обратной последовательности – слез с крыши, оставив на ней только «кошку» без троса, с трудом, но незаметно забрался на башенный кран, снова спуск...
К утру ему пришлось взять еще один подъем. На этот раз он занял место на крыше высотного, еще не достроенного дома в жилом секторе, откуда можно было наблюдать за офисом охранной фирмы.
Утром на стройку пришли рабочие, но работа закипела только на первых этажах. На чердак никто не поднимался, и до трех часов Марка никто не побеспокоил.
