— Ты бы сначала одеяло принесла, а потом уже оголялась, — хмуро сказала Юрьева.
— А зачем? Мы и на одном замечательно поместимся. Иди ко мне, моя сладенькая.
Червякова шагнула вперед, будто невзначай играя мускулами всего тела, протянула руку. Светлана испуганно отшатнулась. Она всегда испытывала отвращение к однополым связям. Даже тут, заточенная в женском коллективе, Юрьева не допускала мыслей о лесбийских интрижках. И бугрящееся мышцами тело Музы, которому бы позавидовали большинство мужчин, ее не соблазняло, а пугало. Она попыталась, используя свое преимущество в ловкости, выскочить из ловушки, но цепкая рука культуристки ухватила ее за плечо, подтащила ближе.
— Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому. Все равно я добьюсь своего, моя прелесть, — усмехнулась Муза.
— Отстань! — повысила голос Юрьева.
— Ну давай, закричи. Через минуту здесь окажется весь лагерь."
"Светлана поняла, что культуристка права. Привлекать внимание охранников ей совсем не хотелось. Она стиснула от злости зубы и вцепилась в предплечье культуристки. Завязалась отчаянная борьба. К огромному удивлению Светланы, Червякова никак не могла с ней справиться. Ей-то казалось, что Муза скрутит ее за две секунды. Ничего подобного! Огромные, с рельефными мышцами руки культуристки медленно, но верно проигрывали борьбу вдвое более тонким, но привыкшим к огромным нагрузкам рукам гимнастки. Невзрачные с виду рабочие мускулы брали верх над дутыми, напичканными химией, показушными мышцами. После напряженной борьбы Светлана начала понемногу выкручивать руки противницы. Той стало не до любовных игр. Отчаянно дернувшись, Червякова вырвала одну руку. И тут гимнастка допустила ошибку. Ей бы сосредоточить все усилия на второй руке, взять ее на излом и вытолкать Музу из своего укрытия. Увы, Юрьева решила использовать то, что у нее замечательно получалось на тренировках. Подтянув культуристку к себе, она швырнула ее через бедро. Словно в учебном фильме, мощное тело шмякнулось на одеяло. Но Червякова успела схватить противницу за локоть. Светлана не удержалась на ногах и упала сверху. Муза сноровисто оплела ее тело своими ногами. Вот тут она имела явное преимущество. Твердые, будто сплетенные из стальных канатов, ноги культуристки обладали громадной силой. Их сжатие напоминало давление механического пресса. Юрьева начала задыхаться. Она умудрилась просунуть руку под огромное бедро, но только зря потратила силы. Червякова словно не замечала того, что гимнастка пытается ослабить ее хватку. Она перевернулась на бок и, зажав сосок груди Юрьевой между двумя пальцами, стала нежно теребить его. Светлана дернулась от отвращения.
— Расслабься. Сейчас я просто удерживаю тебя.