Автор
На пляже едва достойный троечник: шезлонги хаотично разбросаны, навесы требуются ремонт, а песок – серый, грязно-серый, не красящийся в сравнении с белоснежными коралловыми островами. Крупный, пустой и унылый, он лишь напоминает о карьерах добывающих руду, где опасность может быть еще более явной....
Она рассвирепела, стала давить сильнее, задействовав вторую руку. Таэквондистка обмякла, потеряв сознание, однако была еще жива.
— Шею ей сверни, открути башку! — принялись дружно советовать вошедшие во вкус боевики.
Червякова задумалась. Она положила соперницу на живот, резко оттолкнулась от земли и с размаха обрушилась ногами на шею таэквондистки. Раздался отчетливый хруст позвонков. Тело девушки содрогнулось и замерло. Навсегда.
— Молодчинка! — одобрительно сказал Игорь Леонидович."
"Муза натужно улыбнулась.
— Ладно, иди отдыхай, — снизошел Марципанов.
Червякова с трудом добрела до дома. Ее встретили гробовым молчанием. Вопросы были лишними, все читалось по лицу культуристки. Слабым движением Муза остановила бросившуюся к ней любовницу. Червякова распахнула занавеску, отгораживающую маленький закуток комнаты. Там стояла ведро — на тот случай, если кто-то из девушек не вытерпит до утра. Культуристка нагнулась. Ее вырвало. Червякова взяла кружку с водой, прополоскала рот и сказала бесцветным голосом, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Как страшно убивать людей! Страшнее, наверное, только умирать самому!
Глава 23
Вчера Растяпыч злился на своего нового знакомого, а сегодня испытывал нечто вроде чувства благодарности.
Завершив дела, которые дальше откладывать было уже невозможно, Растяпыч отправился к Лехе. Тот, услышав про лодку, хотел заехать Растяпычу в ухо, несмотря на их дружбу. Очень тягостные воспоминания навевали Лехе разговоры о его суденышке.
— Ты сначала выслушай меня! — скороговоркой выпалил Растяпыч, заметив подозрительное движение товарища.
— Не хочу я ничего слушать! — оборвал его Леха.
— Экий ты мерчендайзер! — ввернул Растяпыч недавно услышанное словцо.
О его значении он понятия не имел, но само звучание напоминало ему замысловатое ругательство. Точно так же воспринял «мерчендайзера» и Леха.
— Ты не матерись, иначе точно схлопочешь, — пригрозил он.
— А как тебя называть, если не желаешь помочь хорошему человеку?
— Это тебе, что ли?
— Нет, не мне, еще лучше. Зовут его Борис. У него есть вопросы к городским, которые на острове.
— Так пусть и задает им свои вопросы.
