Автор
На пляже едва достойный троечник: шезлонги хаотично разбросаны, навесы требуются ремонт, а песок – серый, грязно-серый, не красящийся в сравнении с белоснежными коралловыми островами. Крупный, пустой и унылый, он лишь напоминает о карьерах добывающих руду, где опасность может быть еще более явной....
Беспросветная тьма неожиданно накрыла его. Если снаружи Рублев мог различать силуэты близрасположенных предметов, то здесь не стоило и пытаться. Зато в пещере резко обострялись другие чувства. В этом Комбат убедился на чужом примере. Хотя он старался двигаться бесшумно, его появление было замечено и встречено тихим испуганным возгласом.
«Если бы рядом с девушкой находились боевики, ее бы вряд ли испугало чье-то появление. Она одна», — решил Борис, однако на всякий случай пошарил вокруг рукой, нащупал какой-то выступ и положил на него фонарь.
Максимально отодвинувшись, Рублев нажал кнопку.
— Ваш Цыпа — редкостный мерзавец! — услышал Борис приятный женский голос.
— Ничего не могу ответить на это. Мое знакомство с Цыпой еще впереди, — сказал Комбат.
— Ой, кто вы! — теперь в голосе девушки слышалось удивление.
— Друг, — лаконично сообщил Рублев.
Он посветил на девушку фонариком, мгновенно сориентировался в обстановке и освободил ее от пут.
— Вы бы не могли оставить мне фонарь и выйти отсюда, — первым делом попросила она.
Комбат отлично понимал девушку. Наверное, она много времени провела в пещере. А физиологическим процессам без разницы, свободен человек или полностью обездвижен. Они требуют своего. Борис вышел из пещеры. Через минуту девушка оказалась рядом с ним.
— Тебя как звать? — поинтересовался Комбат.
— Ира. Ирина Вершинина.
— А меня Борис Рублев. Слушай, Ира, среди вас есть девушка по имени Аня Хрусталева?
— Да, есть. Пока она жива.
— Значит, бои уже начались?
— Начались, — вздохнула Ириша.
— Догадался. Сопоставил газетную информацию и пришел к этому выводу.
— А мы до последнего момента надеялись, что Цыпа шутит. Думали, он хочет нас запугать. Понимаете, если человек ждет смерти, то любое другое развитие событий воспринимает с радостью. Даже если бы Цыпа сообщил, что отдает нас в сексуальное рабство, мы бы не стали возмущаться. От рабства можно избавиться, от смерти — нет.
— Мерзавец! — выругался Комбат. — Заставлять женщин убивать друг друга!"
"— Вот именно, заставлять.
