Вне клана — это история об обычной женщине, которая оказывается среди мертвецов после сильного удара. Её тело вдруг начинает двигаться самостоятельно, перепрыгивая через рвы и препятствия. Внутренний спор между необходимостью выжить и вопросами о правомерности такого поведения создает непредсказуемую атмосферу приключенческого романа....
Я увидел, как Башня терпела, наблюдая за сражением человеческих отрядов внутри нее и вовне. Терпела и ела только тех, кто погибал во время этих сражений.
Увидел себя, окутанного чернотой, увидел, как моя ядовитая кровь падает на корни Башни, как обжигает и разрушает разумный камень — и одновременно с этим пробуждает тот самый невыносимый голод, третью волну которого я только что ощутил.
Если бы не мое появление, Башня терпела бы и дальше, довольствовалась бы только мертвыми телами, как делала много столетий. А я пришел, лишил каменюку выдержки, разбудил демонический голод, который она прежде держала под контролем, а теперь еще и разрушал ее стены, угрожая гибелью.
Действительно, обидно-то как… Может, мне ее еще и пожалеть?
Пожалеть, — немедленно согласилась Башня.
Ха! После того, как она почти на моих глазах съела несколько десятков человек?
Обойдешься, каменюка.
А ведь это первый раз, когда Башня заговорила со мной, а не просто передала образ. Ну да неважно.
Глянув в сторону кровавых пауков, я отдал приказ.
Страховка, — пояснил я мысленно. — Если не подчинишься моему приказу, они разрушат тебя изнутри.
Обида и страх усилились, голод стал еще слабее, только вот до конца так и не ушел. Это что же, мы так и будем перетягивать тут канат — Башня будет пытаться съесть кого-нибудь еще, а я — не давать этого сделать?
Нужно было выбираться отсюда, и не только из-за Башни.
Расстанемся по-хорошему? — предложил я мысленно, сопроводив вопрос образом нашей компании, приросшей за счет остатков отряда Шен и уходящей за горизонт. Мне казалось, что эта идея должна Башню обрадовать, но нет, наоборот, я ощутил ее сильное нежелание отпускать нас, скользнувшее по краю сознания и тут же исчезнувшее, будто Башня испугалась, что это нежелание станет мне известным.
А ведь за короткое время нашего мысленного общения разум Башни из практически звериного, ведомого инстинктами, стал куда более развитым, равным человеческому.
Я отправил ей мысленной вопрос и получил образ-ответ, промелькнувший вспышкой и тут же исчезнувший. Будто Башня не хотела отвечать, будто она уже начала учиться — или же вспоминать заново — как лгать. Однако уловить смысл я успел.
Дело было в той самой черноте, которая окутывала меня.
Башня боялась моей крови, для нее ядовитой, но чернота была ей нужна.
