Вне клана — это история об обычной женщине, которая оказывается среди мертвецов после сильного удара. Её тело вдруг начинает двигаться самостоятельно, перепрыгивая через рвы и препятствия. Внутренний спор между необходимостью выжить и вопросами о правомерности такого поведения создает непредсказуемую атмосферу приключенческого романа....
— Что? — я моргнул и недоверчиво уставился вслед паре.
Амана рассмеялась.
— Мы, аль-Ифрит, долго не стареем.
— То есть твоя тетушка родила дочь в шестьдесят? — все же уточнил я.
Амана пожала плечами.
— Наша молодость — не просто внешняя маска. Тела остаются таким же крепкими и здоровыми, какими выглядят. Например, моя прабабушка родила своего последнего ребенка в восемьдесят восемь лет."
"Вот как. Насколько я помнил из «Хроник», представители других кланов такой долгой молодостью не обладали.
— Этот Кандар… Он так смотрит на свою жену, будто боится, что она исчезнет, — озвучил я свое наблюдение.
Амана взглянула в сторону второго зала, куда перешла пара.
— Они вместе только четыре года. Пять лет назад первый муж Виллины погиб, через год они поженились. Кандар полюбил ее сорок лет назад, когда они вместе учились в Академии, но Виллина выбрала другого, а он за все эти годы так и не взял жену, ждал ее. И вот, дождался.
— Это… — я даже не знал, что тут сказать, так что просто потряс головой.
— Так о чем ты хотел спросил? — вернулась Амана к началу нашего разговора.
Я задумался, как лучше сформулировать мысль, потом еще раз посмотрел вслед «тетушке» и «дядюшке» и сказал совсем другое:
— Амана, а сколько лет тебе?
Выглядела она как девушка, едва достигшая совершеннолетия, что, конечно, было невозможно, учитывая семилетнего сына.
Амана возмущенно постучала сложенным веером мне по груди.
— Спрашивать такие вещи у женщины невежливо!
— Прошу прощения у милостивой даны, — сказал я покаянным тоном и тут же добавил обычным: — Так все же сколько?
В глазах Аманы заплясали смешинки.
— Мне двадцать девять, о мой невежливый спутник.
Значит, если мне действительно было девятнадцать, то разница между нами составляла десять лет.
— Хорошо, — сказал я, подумав, что если у нас что-то получится, если мы действительно поженимся, то сорок лет спустя разница между мной и Аманой будет не столь разительной, как между этими «тетушкой» и «дядюшкой», и я не буду выглядеть рядом с ней таким стариком.
— Хорошо? — Амана вопросительно приподняла брови.
— Хорошо, — повторил я твердо.
— Какая завидная лаконичность, — Амана смотрела на меня с любопытством. — А еще мне кажется, Рейн, что изначально ты хотел спросить о чем-то другом.
Как все же хорошо она меня «читала».
— Да, верно.
