Автор
Вне зоны доступа — это дневник жестоких реалий социума, где инициатива стала ценным ресурсом. Встреча с подругой захлопывает окно настороженного мира: здесь каждый пытается выйти за рамки норм, чтобы показать другим свою самостоятельность и уверенность в себе.
Я сейчас как раз еду туда…
— Твой рейс ***? — выпалила я.
— Боюсь, что уже нет, — в голосе Птаха звучали странные игривые нотки. Я ничего не понимала, меня как будто раздирали на части тысячи разных противоречивых мыслей и чувств.
— Я опоздал на него, представляешь? Точнее… я уже даже в аэропорт приехал, а потом понял, что оставил дома телефон. И мне пришлось за ним возвращаться. Ну, не мог же я тебя не поздравить с днем рождения, а?
— Не мог! Конечно, не мог, о господи…
— Эй… У тебя что-то случилось?
— Случилось? — всхлипнула я сквозь смех.
— Почему? — прошелестел он, вмиг посерьезнев.
— Я не знаю! Просто… плохое предчувствие.
И предчувствие меня не подвело. Самолет, которым должен был лететь Птах, совершил аварийную посадку и загорелся, съехав с взлетного поля. В тот день спаслось всего девятнадцать человек… И я знала, я чувствовала, что, окажись Птах на борту, он бы ни за что не выжил.
Он узнал о случившемся с опозданием, потому что на тот момент и сам находился в пути. А когда это все же случилось, Птах позвонил мне, и мы долго-долго молчали, прислушиваясь к тихому дыханию друг друга.
Сейчас я бы отдала все на свете, лишь бы только снова разделить с ним эту почти-тишину. Я бы отдала все на свете…
— О чем задумалась? — спросила баба Капа, прерывая мои мысли.
— Да так… Тебе не кажется, что Данила долго нет?
— Небось, опять уговаривает свою королеву снизойти до трапезы с нами.
— Ты говоришь о его дочери? О Свете?
— О ком же еще? Разбаловали девку себе не погибель.
— Она хоть вам жизнь не портит?"
"— Да кто ж ей позволит нам портить жизнь? Господь с тобой, нет, конечно.
— И то хорошо.
Данил с дочкой показались на веранде, когда мы с бабушкой уже хотели сесть за стол без них. Света была молчаливой и не слишком приветливой.
— Вот. Выпей чайку. Души-и-истый, — протянула бабушка, опуская на стол чашку с отваром.
Данил повертел чашку в руках, покосился на меня нерешительно.
— Пей. Не отравишься, — заверила я. Бабушка у меня, конечно, была дамочкой непростой, но убивать она бы точно никого не стала. Да и что-то подсказывало мне, что, несмотря ни на что, Соловьев успел ей понравиться.
