Автор
В воскресенье Даниил, миллиардер по наследству, кажется, пьян. Он смотрит сквозь окно, глядя на мир за окном через стакан вина. Мимолетное мгновение превращается в вечность прежде чем он замечает меня, осматривая мою фигуру издали с ухмылкой. Супруга его явно не трезвая, на белоснежной рубашке красуется следы от ярко розовой помады....
— Ладно, — дочь с неохотой засовывает кусок запеканки в рот, и ее лицо озаряется улыбкой. — Мама, это вкусно.
— Вот видишь! А ты почему не ешь? — обращается ко мне. — Тебе особое приглашение нужно?
— Наслаждаюсь моментом, Аг-ги, — лениво развалившись на стуле, произношу я и отправляю кусок самого вкусного в моей жизни десерта в рот.
Щеки Агнии покрываются румянцем. Она смущается, но, черт возьми, как это смущение ей идёт. Мне не хочется отвлекаться от семейной идиллии, но иначе поступить я не могу. Нужно закрыть вопрос с Алисой.
Настроение мгновенно меняется, сто́ит мне только подумать об этой женщине да и обо всей ситуации в целом. И это не ускользает от Агнии.
— Уверена, ты сможешь найти нужные слова, — тоненькие пальчики сжимают мое плечо.
— Спасибо, я надеюсь, — я накрываю руку Агнии своей ладонью. — Раз все поели, можем ехать.
Своих девочек я оставляю у будущего тестя, а оттуда прямиком мчусь в клинику, куда перевели Алису по ее просьбе. Андрей сказал, что вчера она устроила большой скандал, когда лечащий врач не разрешил ей переводиться, потому как после операции прошло всего чуть больше суток.
Я стучу в дверь ее палаты и, не получив ответа, вхожу внутрь.
Алиса смотрит на меня в упор, не отводя глаз, и я замечаю ее потускневший и безжизненный взгляд. Сейчас она кажется слишком слабой, уязвимой. Но я пришел сюда не жалеть ее. Как ни крути, закон бумеранга никто не отменял. И если она не возьмёт себя в руки и не начнет жить иначе, то в скором времени, Алиса и вовсе потеряет себя из-за собственной одержимости.
— Привет, Лиса! Как ты? — я присаживаюсь на стул рядом с кроватью.
— Я думала, ты не приедешь, — в голосе Алисы слышится обида, смешанная с раздражением.
— Правда? — сцепляю руки в замок и наблюдаю, как выражение ее лица принимает болезненный вид.
— Нет, я предполагала, что ты заявишься рано или поздно, — опаляет холодом.
— И вот я здесь, — хриплю произношу я. — Так как твое самочувствие?
— Не сдохла, — грубо отвечает она, демонстрируя истыканные от капельниц руки.
