Автор
В воскресенье Даниил, миллиардер по наследству, кажется, пьян. Он смотрит сквозь окно, глядя на мир за окном через стакан вина. Мимолетное мгновение превращается в вечность прежде чем он замечает меня, осматривая мою фигуру издали с ухмылкой. Супруга его явно не трезвая, на белоснежной рубашке красуется следы от ярко розовой помады....
— Когда он уже прилетит?
— Я не знаю, доченька. Но торт купим, — отвечаю я, усаживая ребенка в детское кресло.
Время идет, а вестей от Воскресенского до сих пор нет. Самолет из столицы уже давным-давно приземлился, и за это время мужчина вполне мог добраться до нашей квартиры, адрес которой я указала в сообщении. Кира спрашивает каждые пять минут, но мне нечего ответить ребенку. Потому в очередной раз, когда дочь интересуется приездом отца, я не выдерживаю и набираю номер Даниила.
— Даниил, привет! Ты прилетел? — спрашиваю я, смотря в распахнутые глаза дочери, которые светятся радостью и надеждой.
— Привет, Агния, — устало произносит мужчина. Этот тон указывает на то, что его нет в городе. Вероятно, что-то случилось. — Нет, я постараюсь прилететь завтра утром.
— Что-то случилось? — осторожно интересуюсь я, замечая, как моя девочка меняется в лице, а ее глаза моментально застилают слезы.
— У Алисы открылось кровотечение, я из аэропорта помчался в больницу, — с каждым его словом внутри меня что-то разрушается.
Я чувствую ком в горле, который начинает увеличиваться в размерах при одном только взгляде на ребенка. Обида за нее душит меня до боли, но здравый смысл вовремя возвращается на свое место. Хочется высказать Воскресенскому все, что возникает у меня в душе в этот момент, но я молчу. Ведь Алиса и их сын — это его семья. И этот неродившийся мальчик такой же его ребенок, как и Кира. Было бы довольно странно, если Даниил примчался в Лондон, зная, что жизнь малыша находится под угрозой.
— Самолет отменили? — тихо спрашиваю я, после чего обращаюсь к дочери.
Я безбожно вру ребенку, чтобы обелить перед ней Даниила. Мне не хочется, чтобы Кира считала, будто ее бросил папа, поэтому эта ложь во благо единственный, на мой взгляд, вариант. Даниил просит дать ей мобильный, чтобы все объяснить, но дочь отказывается и убегает в свою комнату, тихонько всхлипывая.
— Спасибо, Агния, — я слышу дрожь в голосе Воскресенского.
— Я не представляю, как ты будешь заглаживать свою вину перед ней. Как Алиса? — выдавливаю из себя.
— Опасность миновала, но ей нужна госпитализация, — в голосе появляется свойственная ему холодность.
— Хорошо, — тихо говорю я, после чего быстро добавляю, — что все обошлось.
— Агния, — шумно выдыхает Даниил, — я прилечу завтра с утра.
— Хватит! — непроизвольно вырывается у меня.
