Автор
Внебрачный сын мэра захватывает внимание со второго слова. Малыш Рейнджер впихивает игрушечную машинку маме, и ее мир тут же меняется: от дневных будней к незабываемым моментам с сыном. Кровь бурно течет, когда она ловит его улыбку за улыбкой, а тот обожает игру, словно сам призрак чуда в жизни мэра....
Звонит Гольберг.
— Слушаю, Леонид Абрамович, — неровным голосом отвечаю я.
— Варвара Ивановна, зайдите ко мне, — говорит он строго. — Прямо сейчас.
Развернувшись, я на слабых ногах семеню к нему в кабинет. Снова будет допрос? Он начнет меня стыдить?
Робко постучавшись, вхожу. Декан сидит в своем кресле, но злым и агрессивным не выглядит.
— Садись, садись, — указывает на кресло. — Испугал тебя следователь, да? Неприятная получается история.
Я занимаю место напротив и сжимаю вспотевшие ладони. Паника понемногу меня отпускает.
— Слышал, сын у тебя заболел? Как у него дела?
— Пошел на поправку, — я пытаюсь улыбнуться. — Все в порядке уже.
— Ну хорошо. Ты не молчи в следующий раз. Если помощь нужна — заходи прямиком ко мне. Я твою ситуацию знаю. Сына тяжело одной поднимать.
Я с благодарностью киваю. За помощью я конечно не приду, но слова Леонида Абрамовича и его забота все равно приятны."
"— Теперь по следователю, — декан сдвигает густые брови, становясь серьезным.
От шока я открываю и закрываю рот. Язык отказывается слушаться. Он это всерьез говорит? Леонид Абрамович считает, что я обворовываю наш университет?
— Я не буду ничего писать, потому что я этого не делала… — шепотом отвечаю я. — Ни копейки из доверенных мне средств не присвоила…
— Варвара, Варвара… — Гольберг качает головой так, словно мне не верит.
У меня голова идет кругом, и я сама того не замечая вскакиваю на ноги. Зачем он так со мной? За что? Я ведь ни разу… Никогда… Я бы не стала обманывать…
— Извините, но я не понимаю, чем я такое заслужила… — я пячусь назад, а по щекам тем временем текут слезы. Слезы унижения. — Я всегда работала честно… Я люблю своих студентов, уважаю вас и никогда бы так не смогла…
— Варвара, успокойся! — требует Гольберг, тоже поднявшись.
В ответ я могу лишь мотнуть головой и выскочить за дверь.
— Светлана Петровна, можешь прикрыть? — говорю я. Голос дрожит, дыхание рвется.
Чувствую, что еще немного, и буду рыдать навзрыд! Прямо при коллегах.
Удивительно, но никто на кафедре не обращает на меня внимания. Только Света хмурится.
