Автор
В внеклассное чтение предлагается отправиться в мир загадочной любви и смелых приключений, где шпаги и розы не оставляют места для предостережений. Этот рассказ охватывает драматические перипетии избранных героев с их трюками и интригами в мире элегантных лордов и грациозных дам, полном непредсказуемых событий и тайны....
Похоже, «Внеклассное чтение. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Минутный порыв, понуждение чувствительного сердца положили конец тихим радостям безмолвного уединения. Очень уж жалостно было смотреть, как убивается в гипохондрии папенька, который только что вернулся из Петербурга, куда ездил, обнадёженный смертью Киклопа, да несолоно вернулся. День за днём, прямо с утра и до вечера, Алексей Воинович горько плакал, воздымал к небу руки и проклинал жестокую судьбу, обрёкшую его прозябать в подмосковном ничтожестве, на две тысячи восемьсот рублей годового дохода, безутешным родителем двух выродков — никчемного балбеса и бессловесного дурачка.
В доме было тихо. Маменька терзалась головными вапёрами, братец спрятался на чердаке, чтоб не высекли, дворовые тоже позатаились. И тогда Митя принял великодушное решение: пускай папеньке хоть в чём-то будет облегчение. Пускай утешится по поводу младшего отпрыска, который никакой не дурачок и слова произносить, если пожелает, очень даже умеет."
"Сначала, для практикума, попробовал говорить вслух сам с собой. Раньше, конечно, тоже иногда разговаривал в монологическом регистре, но беззвучно, одними губами, а тут обнаружилось, что голос за мыслью никак не поспевает.
Вошёл в столовую, где у окна рыдал папенька, рассыпав незавитые и даже нечёсаные локоны по подоконнику. Сказал, стараясь выговаривать французские звукосочетания в точности как мосье де Шомон: «Bon matin, papa»[4].
Папенька обернулся. То ли не расслышал, то ли решил, что почудилось. Страдальчески поморщился, простонал: «Поди, поди, дитя неразумное!». И рукой на дверь показал, а сам зарыдал ещё пуще — вот как от Митиного вида расстроился.
Тогда Митя ему про разумность и неразумие процитировал из Паскалевых «Pensees» (как раз накануне ночью книгу прочёл и многие максимы слово в слово запомнил — до того хороши): «Deux exces: exclure la raison, n'admettre que la raison».[5]
Вышло ещё эффектнее, чем хотел. Недооценил Митя папенькиной чувствительности — Алексей Воинович, прослушав максиму, закатил глаза и пал в обморок.
