– Трудно тебе там было? Ведьма-то, поди, искушала от истинной веры отречься?
– Да нет, впрямую не искушала, так только – намеками.
– А я ей из Экклезиаста читал.
– А она Экклезиаста, оказывается, лучше меня знает, и философов древних тоже.
– Странно как-то: старуха, в глухой деревне…
– Старуха… нет, Миша, не простая это старуха… Ходила она когда-то в шелках и ела на золоте.
– Гредислава… Боярышня древлянская.
– Боярышня? Так древлянское княжество еще княгиня Ольга… Сто пятьдесят лет прошло!
– Больше. Почти сто восемьдесят. Только род Нинеи такой древний, что для него и триста лет – не срок. Ничего не забыли и ничего не простили.
– Но здесь земли дреговичей, а не древлян.
– Где-то же древлянам надо было укрыться.
– А Беляна? Их матери за двоюродными братьями замужем были.
– Не знаю, Миша, не знаю. Братья те, думаю, тоже не из простых. Был мне наказ от Владыки – дознаться обо всем, да поздно теперь.
– Она не расскажет, а люди ее мертвы все. Покарал Господь, не стал людской кары дожидаться.
– Так о ней сам Владыка знает?
– И не только о ней. Ты думаешь, мало их – от прежних времен оставшихся? Думаешь, смирились они с потерей власти? Мы про них все должны знать, готовыми быть ко всему…
Отец Михаил снова зашелся в кашле.
– Полежи, отче, не разговаривай.
– Нет, я тебя расспросить должен. Намекала, говоришь? На что?
– Ну… Попрекнула, что Экклезиаст христианином не был, а мы его книгу священной почитаем.
– Не нашелся я, не сумел ответить.
– Вот они – происки Врага рода человеческого: посеять сомнение, смутить. А потом это сомнение тебя, как ржа, изнутри разъест.
– А как же я ответить должен был?
– Потом, Миша, потом об этом поговорим. Люди к ней какие-нибудь приходили?
– Не видел, но я дней семь в беспамятстве был… Или спал, Нинея усыплять умеет.
– Что, и среди дня усыпляла?
– Бывало. Она говорила – сон лучшее лекарство.
– Бывало, значит… А странностей каких-нибудь не заметил?
– Так там все странное, деревня-то вымерла.
– А кто хоронил? Не Нинея же трупы таскала?
– Вроде бы Велимир. Сложил всех на костер, тризну справил, а потом сам повесился.
– Это она тебе сказала?
– А поля он тоже в одиночку все сжал?
– Да я же говорю – все странное. Поля сжаты, огороды убраны, скотина вся куда-то подевалась. А у Нинеи запасов на несколько лет и все свежее.
– Она сказала: мир не без добрых людей.
