Муж утвердительно кивнул.
– Да, именно так.
Пен попятилась и ухватилась за блестящий полированный стол.
– Но о чем мы будем говорить?
Кэм вскинул бровь с таким надменным видом, что Пенелопе ужасно захотелось отвесить ему затрещину. Но ведь она поклялась стать покорной супругой, не так ли?
– Точно не знаю… – с сарказмом протянул Кэм. – А о чем, по твоему, могут говорить люди, связанные узами брака до конца жизни, но не знающие, что друг у друга на уме? Может, нам стоит обсудить погоду?
– Кэм, нет необходимости грубить.
– А мне кажется, есть. – Герцог медленно направился к жене.
К облегчению Пен, он остановился в нескольких шагах от нее, хотя его испытующий взгляд вызвал сумбур в ее душе. Она научилась скрывать свои эмоции в постели и старалась не попадаться мужу на глаза днем. Однако сегодняшнее поведение Кэмдена изменило привычный ход событий, и это очень беспокоило Пенелопу.
– На самом деле ты никогда не грубишь, – произнесла она в отчаянии. – Ты же образец благопристойности…
Кэмден снова нахмурился.
– А тебя, Пен, я никогда не считал такой же.
– Но я стараюсь стать лучше. – Пенелопа потупилась и уставилась на носки своих розовых домашних туфелек, выглядывавших из-под широкой ночной сорочки.
Кэмден молча приблизился к жене еще на несколько шагов и тихо проговорил:
– Пен, тебе необязательно выворачивать себя наизнанку.
Пенелопа заморгала, чтобы прогнать непрошенные слезы, и почти шепотом ответила:
– Я не хочу об этом говорить."
"– А я хочу… – в задумчивости протянул Кэм. – Еще недавно ты послала бы меня к черту, если бы я сказал тебе какую-нибудь глупость – вроде той, например, что ты должна мне угождать.
– Тогда мы не были женаты, – с печалью ответила Пенелопа.
– Пен, посмотри на меня.
– Предпочту не делать этого.
– Пен, знаешь, что меня всегда в тебе восхищало?
Внезапная нежность, прозвучавшая в голосе мужа, заставила ее снова прослезиться. О, как бы ей хотелось, чтобы Кэм сейчас ушел. Или швырнул ее на кровать и взял. Или закричал.
– Даже не представляю, – ответила она, пожав плечами.
Кэмден рассмеялся все с теми же нотками нежности, напомнившими Пенелопе о том, что он – тот единственный мужчина, которого она любила всю свою жизнь.
– Абсолютное отсутствие тщеславия – вот что меня в тебе всегда восхищало, – отчетливо проговорил Кэм.
Пен взглянула на него с любопытством.
– Этим ты восхищаешься?
– Да, восхищаюсь. Но не только этим.
Пен снова потупилась. Кэм сейчас стоял так близко, что она ощущала исходивший от него аромат сандалового мыла.
– А чем еще?
– Не скажу, пока ты не посмотришь на меня.