Наконец Гарри прервал поцелуй, прекрасно понимая, что если не остановится сейчас, то совершенно забудет о благородстве и чести. Прижав Софи к груди, он замер, тяжело дыша и пытаясь успокоиться.
– Ты должен уйти, – с сожалением произнесла Софи. – Если Джеймс нас сейчас увидит, то отправит меня гораздо дальше Нортумберленда.
Гарри чмокнул Софи в губы и заявил:
– Я последую за тобой на край света.
Софи вздохнула и пробормотала:
– Если Джеймс разозлится, то тебе действительно придется сделать это.
Глава 16
Аппер Брук-стрит, Лондон, конец марта 1828 года
Кэм отвесил леди Марианне почтительный поклон, когда она появилась в залитой солнцем гостиной. Явившись в дом ее отца, Кэм чувствовал себя ужасно неловко. Он не видел свою невесту с тех самых пор, как праздновал Рождество в поместье Ситонов в Дорсете. Приезд туда стал своеобразной демонстрацией его намерений, хотя официального предложения он так и не сделал.
Когда же леди Марианна присела в реверансе с присущей ей грацией, Кэм с удивлением отметил, что она была на редкость привлекательна. А ведь он совсем забыл об этом, да простит его Господь. Обладавшая огромными голубыми глазами и пухленькими губками, эта девушка выглядела совсем как мадонна эпохи Ренессанса. К тому же она была удивительно спокойной и уравновешенной. Отчасти поэтому он остановил свой выбор на этой девушке. После довольно бурной юности перспектива спокойной и размеренной жизни в браке казалась ему весьма привлекательной.
Но вот ведь ирония судьбы – в данный момент он готовился стать мужем дерзкой и упрямой девицы, везде порождавшей водоворот событий – где бы она ни появлялась.
– Ваша светлость, очень приятно вас видеть. – Низкий голос леди Марианны напоминал звуки виолончели. Такой голос никогда не бросит ему вызов и не станет дразнить или же забавлять язвительными шутками.
Несмотря на все ее недостатки, с Пен никогда не было скучно. Пять минут с ней – и кожу Кэмдена начинало покалывать словно иголочками, а из груди рвался смех.
Он не мог представить себя смеющимся в обществе леди Марианны. Она была слишком похожа на одну из тех статуэток из мейсенского фарфора, которые мать разбивала о стены, когда под рукой не оказывалось тарелок или очередной китайской вазы. В поместьях Ротермеров многие пастухи лишились своих пастушек благодаря приступам гнева покойной герцогини.
– Доброе утро, леди Марианна, – произнес Кэм."
"Леди Марианна опустилась на лазурного цвета кушетку с высокой спинкой. Ее спина была прямой точно линейка, а руки она благопристойно сложила на коленях, то есть сидела так, словно позировала для портрета. А ее бледно-желтое платье весьма выгодно оттеняло кремовую кожу.