Вечер прохладного осеннего города становится опасным гнездышком бандита. Его хитрые планы переплетаются с жаждой спасения одного из подростков в отчаянии. Вдали соблазны и страх, а внутри — незримый взгляд, как будто ужинает на кровавых берегах опасностей, готовясь к решающей битве за выживание....
— Не “что”, а “кто”… ты школу для блондинок заканчивала? — на словах он продолжал издеваться, но это совершенно точно не было похоже на словесный баттл. Внешне этот бугай был спокоен, но внешность, как говорят, обманчива.
— Открой двери! Быстро! — я начала дергать за ручку и осознав, что машина заперта по спину покатилась струйка холодного пота.
— Вот-вот! Сейчас быстро тебя довезу и с удовольствием открою, — на этот раз я наконец удостоилась взгляда. Пронизывающего. Холодного. Сдирающего кожу и не предвещавшего ничего хорошего.
Авось пронесет. Но, спустя полчаса я пойму, что не пронесло….
— Я все Диме расскажу! — использовала последний аргумент, который по моему мнению должен был сработать.
— Я тоже все Диме расскажу, — Руслан завел машину и начал меня пародировать. Это было страшно. У него напрочь отсутствовали какие-либо человеческие чувства.
— Это уже даже не смешно. — глухо выдав эту фразу я отвернулась к окну. Сегодня же расскажу Диме какой его друг неадекват.
— Почему же? — Рус смотрел прямо на дорогу, разгоняя машину так, словно мы участвуем в гонке. Во мне переплелись два вида страха. Моральный и физический.
— Что? — развернувшись я встретилась с его насмешливым взглядом, хотя минуту назад он был совершенно без эмоциональный. Этот мужчина меня пугал, и я была готова идти домой пешком, только бы он выпустил меня из машины.
— Почему тебе не смешно? Ты хочешь сказать, что я не веселый? — он продолжал издеваться, — ай… как обидно.
— Что? — я даже рот раскрыла от его вопроса, ну от точно издевается!
— У тебя пластинку заело что ли? — он начал злится и это выражалось в его манере езды. Чем ближе мы подъехали к моему дому, тем неаккуратнее он вел, плохо вписываясь в повороты на высокой скорости. Как я радовалась в тот момент, что была глубокая ночь и практически отсутствовало встречное движение.
